Катрин. Книги 1-12

Она чувствовала себя измученной, но страдало только ее тело, поскольку душа, выведенная за разумные пределы ужасом последних часов и огромным разочарованием, которое она этой ночью пережила, была готова к новым испытаниям.

Она не уступит требованиям и несправедливым подозрениям человека, которого она любила и в котором она открыла тирана, зверя, способного дать волю самым худшим человеческим инстинктам! Даже если Арно ее убьет, она будет требовать до последней секунды права исполнить перед той, которая дала ей жизнь, свой последний долг любви…

Свет стал ярче, и в глубине амбара она различила тела Беранже и Готье, спавших, тесно прижавшись друг к другу.

Катрин встала, встряхнула одежду, смочила платок в лужице, стараясь не замутить воду, и протерла лицо. Потом она привела в порядок волосы, заплела как могла косы и накинула на голову свой шелковый капюшон.

Снаружи слышался топот башмаков. Потом послышались крики, смех и ржание лошадей. Наконец вошли люди, мокрые от дождя. Катрин узнала Хромого и Корнисса.

– А! Вы проснулись! – сказал первый, протягивая ей кувшин и кусок хлеба, пока его товарищ будил спутников Катрин.

– Держите, пейте это! А хлеб засуньте в карман и следуйте за мной. Поесть можно и в дороге!

Она взяла хлеб, выпила большой глоток воды. Потом сказала, обращаясь к живодеру:

– Куда мы идем? Где… капитан?

– Он ждет снаружи! Давайте поторапливайтесь, он нетерпелив!

– Я знаю! Но вы мне не ответили: куда мы идем?

– Мы возвращаемся! Я хочу сказать, мы возвращаемся в Шатовиллен. Сюда мы приехали только за фуражом, за припасами! Нас ждет Дворянчик!

Беранже подошел к ним с надеждой во взгляде.

– В Шатовиллен? Мессир Арно все-таки хочет, чтобы мы туда ехали?

– У него нет выбора! – сухо ответила Катрин. – Он подчиняется. Это с ним случается, как можно заметить…

В этих словах было море презрения, гнева и оскорбленной гордости. Подобрав свой дорожный плащ, она накинула его на плечи.

– Я готова! – сказала она.

– Тогда идемте! Ваши лошади здесь.

Она вышла из амбара. Дождь все еще шел.

Буате неловко подал ей руку, чтобы помочь сесть в седло, но она презрительно пренебрегла его помощью. Легко поставив носок сапога в стремя, она с легкостью поднялась на лошадь.

– Я следую за вами! Поезжайте! – сказала Катрин Буате.

Они заняли место во главе колонны. Прямая, с высоко поднятой головой, Катрин была воплощением высокомерной гордости.

В самом конце улицы, готовясь стать во главе колонны, стоял Арно. Вооруженный до зубов, в шлеме, неподвижный на своем черном боевом коне, величественный и молчаливый.

Когда Катрин поравнялась с ним, они обменялись только взглядами, но ни единым словом.