Катрин. Книги 1-12

Мы продержимся так долго, как только сможем, будьте уверены! Но если мы против воли будем вынуждены открыть ворота, то в этом случае Беро д'Апшье будет иметь дело со мной… с Богом, исполнителем воли которого я являюсь, и он отступит перед угрозой проклятия, как уже отступил перед Святыми Дарами в день смерти нашего брата Амабля! Когда-то раньше я умел драться, и если я отказался от оружия, то еще не утратил способности говорить с людьми. Поверьте, мне легче будет урезонить Беро д'Апшье, когда вы будете далеко, и мне придется иметь в виду только его алчность. Он не решится поднять на меня руку.

Я отдам ему все, что только смогу найти из золота, с риском разорить монастырь, замок и богатейшие владения этой земли, но он услышит и голос разума."

"— О каком разуме можно говорить с подобным бандитом?

— О разуме, свойственном ворам. Я заставлю его убояться наказания, королевских репрессий, и он поймет, что чем больше совершит преступлений, тем длиннее окажется предъявленный счет! Или я сильно ошибаюсь, или он удовольствуется возмещением убытков. Поезжайте без страха.

К тому же в этом городе есть еще силы, и мы пока не в руках Апшье!

И в самом деле, со стен стали доноситься торжествующие крики, сопровождаемые грубыми шутками, выкрикиваемыми в адрес противника.

Приступ, должно быть, снова отбили… Да, люди Монсальви умели драться.

Впервые легкая улыбка осветила вытянувшееся лицо владелицы замка.

— Трудно вам возражать, святой отец, когда вы решили победить. Действительно, поговорите с мужчинами… и женщинами. Однако должна поймать вас на одном странном противоречии: вы не согласились, чтобы я последовала примеру святого Павла… а сами говорите, что я должна отправиться с детьми, Сарой и Беранже.

Но как? Каким путем? Или вы можете предложить нам крылья, чтобы мы взлетели с донжона?

Широкая улыбка внезапно расцвела на худом лице аббата.

— Другими словами, вы принимаете меня за безумца? Признаюсь, впрочем, у вас есть основания думать так. Но идемте со мной, я хочу показать вам одну вещь.

— Одну вещь? Что же это?

А вот пойдемте, вы сами должны видеть…

Подталкиваемая любопытством, Катрин, приподняв платье, устремилась в низкую дверь. Обернувшись, она задержала долгий взгляд на Благовещении, своей маленькой скромной Деве и насмешливом Ангеле.

— Если Беро д'Апшье должен разграбить мой дом, аббат, умоляю — снимите и спрячьте эту картину. Она мне дороже всего остального! Достаточно будет ее завернуть и замуровать в погребе, но мне невыносимо думать, что она попадет в когти этих хищников.

— Будьте спокойны, я присмотрю за ней… Есть вещи, которых могут касаться только чистые руки.

Глава пятая. ТАЙНА АББАТА БЕРНАРА

Следуя за аббатом, Катрин пересекла монастырский двор, который был запружен народом.