Катрин. Книги 1-12

Но она была во власти светлого воспоминания, ведь в глазах ребенка света и нежности еще больше, чем в глазах поэтов.

Увы! Город, увиденный ею, совсем не был похож на тот, который она сохранила в памяти, не соответствовал поэтическому описанию.

Конечно, туманная и серая погода во многом способствовала этому удручающему впечатлению. Туман смягчал резкие контуры и затушевывал действительность. А действительность была не очень приглядной: высокие стены эпохи Капетингов то здесь, то там зияли опасными трещинами, виднелись завалы, которые никто, по-видимому, не собирался чинить и расчищать.

На левом берегу Сены ворота Сен-Мишель были в таком плачевном состоянии, что их просто заткнули плитами, загородили брусьями и забили большими досками. Что же касается башни, на которой впервые за последние тринадцать лет развевалось королевское знамя с лилиями, то у нее не хватало нескольких зубцов. За крепостной стеной со многих крыш был сорван шифер, и они сиротливо демонстрировали только остов внутренних перекрытий.

Со вздохом сожаления Катрин покинула свой наблюдательный пост и направила лошадь к воротам Сен-Жак, к счастью, открытым в этот час и охраняемым лучниками.

В этот момент в город входила процессия оборванных нищих, направляясь к большому монастырю, у ворот которого показался монах с корзиной, полной круглых бухан хлеба. Подойдя

к нищим, Катрин увидела, что эти люди имели ничего общего с теми нищими, которых она знала при дворе короля Тюна. Это были в большинстве своем женщины, дети, а также старые семейные пары, которые шли, поддерживая друг друга, и на чьих лицах, почти не имевших возраста, отпечаталась глубокая нищета.

— Колокол начал звонить. Звон его послужил сигналом для других колоколов Парижа, с

которых полетел такой же призыв. Тогда Катрин вспомнила, что было первое мая и час Большой мессы. Она сомневалась, стоит ли входить в часовню якобинцев, но желание поскорее найти мужа и покончить угрозой страшного несчастья, висевшего над ними, сыграло решающую роль.

Катрин тронула лошадь и въехала под черный свод ворот. В нос ударил едкий запах мочи и прогорклого масла, заставивший ее сморщиться. Не замедляя шага, она направила лошадь к сторожевому посту.

Двое солдат с явной небрежностью несли службу: один сидел на табурете, ковыряя в зубах и мечтательно рассматривая черные балки на потолке, другой стоял, прислонившись к воротам, и плевал, целясь в большой камень.

К нему Катрин и обратилась.

— Я хочу видеть монсеньера коннетабля. Где его можно найти? — спросила она."

"Часовой прекратил свои упражнения, сдвинул на затылок железную каску и уставился на двух всадников с нескрываемым удивлением.