Катрин. Книги 1-12

Легко поклонившись и, которой он собирался возразить, Мишель де Лаллье вздохнул:

— К несчастью, мадам, парижский народ еще не знает монсеньора коннетабля де Ришмона. Воспоминания, которые парижане сохранили об Арманьяках, и особенно о коннетабле Д'Арманьяке, не очень приятны. Именно поэтому город сдался своему настоящему хозяину — Карлу Французскому, да хранит его Господь в добром здравии. Но как он будет реагировать, если представляющий короля человек сразу же начинает обходить законы? Слово принца было дано мне прево торговцев и моим эшевенам. Я не имею права его возвращать.

— Почему? Но почему же? — простонала Катрин, готовая расплакаться.

— Потому что я должен реагировать на жалобу вдовы Легуа. Люди из ее квартала разграбили ее дом и грубо с ней обошлись, но она должна была уйти со своим мужем и у нее больше ничего не осталось.

— Станет ли она богаче и счастливей; если убьют моего мужа?

— Госпожа, — проговорил старик, — вы не можете понять: вы знатная и благородная дама, и для вас маленькие люди так мало значат…

— Гийом Легуа не принадлежал к маленьким людям. Это был крупный буржуа и богатый человек!

— Возможно, но это был все же только буржуа, как я сам и большинство людей в нашем городе.

В Париже живут в основном простые люди и буржуа, а дворян очень мало. Знатные сеньоры, занятые войной и турнирами, достаточно далеки от нас. Конечно, Гийом Легуа убил брата сеньора де Монсальви, но это было во время войны, мадам…

Катрин встала и оказалась лицом к лицу с прево.

— Войны? Нет, мессир, не войны! А во время восстания, если позволите! Кабош никогда не был военным командиром, насколько мне известно!

— Вы играете словами. Я должен был сказать — во время гражданской войны, но вы не можете знать, что это такое, потому что тогда вас, должно быть, нежно воспитывали за стенами какого-нибудь отдаленного благородного замка, куда не доходили ужасы Парижа! Вы не знаете, что было здесь, когда люди, устав от фаворитов Изабо, злодеев дворян, непосильных поборов, поднялись на защиту свободы.

И, рискуя усилить вашу боль, добавлю, что убийством молодого сеньора де Монсальви, если оно и было, не вызвало ни в ком сожаления. Париж сочтет правильным, если монсеньер коннетабль заставит упасть голову какого-нибудь дворянина, виновного в убийстве буржуа, даже если этот буржуа служил врагу. Все мы ему служили в той или другой мере, по принуждению или доброй воле, но служили! Процесс, который монсеньер слишком задержал из-за политических событий, должен состояться. Вы понимаете?

Катрин посмотрела на старика, потом на всех присутствующих. Она увидела встревоженного Тристана, уже отчаявшегося Бастарда, коннетабля, укрепившегося в своих позициях, на что указывал его сжатый рот и нахмуренные брови.