Катрин. Книги 1-12

Где они найдут убежище, если волк Жеводан преградит им дорогу в Монсальви?

Сквозь завесу печали Катрин еще слышала голос коннетабля, такой теплый несколько мгновений назад и ставший вдруг таким холодным и тяжелым:

— Глупец! Только безумие могло толкнуть его на этот шаг! Убиты наши люди. Я обязан объявить охоту за этим сумасшедшим и доставить его живого или мертвого.

Живого или мертвого! Эти слова обрушились на Катрин, как удары мечей: она ничего не могла найти в оправдание Арно.

И если бы не Дюнуа, не Тристан, она бы, наверное, умерла прямо в этом саду, потому что у нее не было больше ни сил, ни мужества, чтобы дышать.

Но двое мужчин ее поддержали, осторожно отвели домой, доверили заботам жены Ренодо, которая помогла ей добраться до комнаты и собиралась ее раздеть и уложить в постель.

Но Катрин не хотела больше ничего. Ей нужно было остаться одной, совершенно одной с этим проклятием. Да, это ее судьба — только она завоюет свое счастье, как вторгается что — то жестокое и разрушает все.

Чья-то рука осторожно приподняла ее голову, и она вдохнула горячий и терпкий аромат.

— Выпейте это, бедная госпожа! — услышала она дружелюбный голос хозяйки.

 — Вам это пойдет на пользу. — Катрин хотела отказаться, но у нее не было сил. Горячее вино, сладкое и приправленное корицей, согрело горло. Она не сопротивлялась, взяла высокий кубок обеими руками и, не открывая глаз, принялась пить маленькими осторожными глотками обжигающий напиток.

— Боже правый! — простонала госпожа Ренодо, видя измученное лицо молодой женщины. — Можно ли доходить до такого состояния!..

Славная женщина, привыкшая ко всякого рода клиентам, она не задавала вопросов, но с легкостью, удивительной для ее комплекции, суетилась, ходила за чистой водой, тонким бельем и с какой-то нежностью вымыла распухшее от слез лицо своей постоялицы.

С закрытыми глазами Катрин позволяла ухаживать за собой и, поглощая вино, стала воображать, что это Сара с ее материнской заботой, в которой она так остро нуждалась.

Никогда еще она не испытывала такого чудовищного ощущения заброшенности. Все исчезло! Она осталась совсем — одна в окружении враждебного мира, который не мог ей Дать ни убежища, ни отдыха. Из всей реальности оставался только этот пахучий огонь, который струился по ее горлу, горячий и дружеский, пробуждающий ее закоченевшее тело.

Опустошив кубок, она открыла глаза, оглядела госпожу Ренодо и отчаянным голосом объявила:

— Еще!

— Еще? — удивилась добрая госпожа. — Вы не боитесь, что это будет лишним? Вино быстро ударяет в голову.

— Это именно то, чего я хочу: чтобы оно ударило… и как можно скорее… чтобы кружилась голова… чтобы я больше не знала, кто я такая!

— Вы не хотите знать, кто вы такая? Почему?..