Катрин. Книги 1-12

Только увы! Почему другие, у которых нет никакого права, поскольку они не принадлежат к королевской семье, царствуют через голову короля?

— Что вы хотите сказать?

— Ничего, кроме того, что я только что видела и испытала на самой себе, монсеньер!

И Катрин рассказала о своей встрече с Карлом VII, о той надежде, которая прошла совсем близко от нее, и как ее быстро прогнала прекрасная незнакомка, которую король назвал Аньес. Но едва она успела произнести это имя, ярость исказила молодое лицо ее слушателя, а худая рука стиснула перчатку для верховой езды.

— Эта шлюха! — выкрикнул он, забыв, что они находятся в церкви.

Но на этот крик из темноты вышел суровый бородатый человек и, не говоря ни слова, указал ему на алтарь. Людовик покраснел, благоговейно перекрестился и бросился на колени для быстрой молитвы. Но это вынужденное выражение сожаления не помешало ему возобновить беседу. Поднявшись, он вновь обратился к Катрин, которая молча его ждала."

"— Я не должен был произносить это слово в церкви, — пояснил он, — но факт остается фактом. Я ненавижу это создание, от которого мой отец совсем сошел с ума.

— Кто она? — спросила она.

— Дочь некоего Жана Соро, сеньора де Кудена и де Сен-Серана. Ее мать зовут Катрин де Меньле. Она из хорошего дома, хотя и не очень известного. Год назад моя тетка мадам — Изабелла Лотарингская гостила у нас перед тем, как отправиться в Неаполь, куда призывали дела ее мужа герцога Рене, находящегося в скверной тюрьме Филиппа Бургундского. Девица была ее фрейлиной. Как только король ее увидел, он влюбился как безумец, как человек, внезапно потерявший рассудок…

И снова Жан Мажори, человек с бородой, который был Ставником дофина, вмешался:

Монсеньор! Вы говорите о короле!

— Кто это знает лучше меня самого! — сурово отрезал дофин.

 — Я говорю только то, что есть, ни слова больше: король обезумел от этой девицы, и, к несчастью, моя бабушка поддерживает ее и покровительствует ей…

Катрин широко открыла глаза:

— Кто? Королева Иоланда?

— Вот именно! Мадам Иоланда тоже увлеклась Аньесой Сорель[118], иначе, скажите мне, как она могла бы стать придворной дамой моей матери? Мадам Изабелла, конечно, не собиралась увозить с собой весь свет, но этим не объясняется тот факт, что она нам оставила эту девицу.

— Герцогиня Лотарингская уезжала надолго?

— Не знаю. На несколько лет, по всей вероятности, поскольку она собиралась надеть корону Неаполя. Король же не мог согласиться на такую долгую разлуку со своей красоткой. Она властвует над ним, как вы сказали, и вы на себе убедились, что это означает. Что же касается меня, я ее ненавижу из-за тех огорчений, которые она не может не доставлять моей доброй матери.

— Тогда, — вздохнула Катрин, — мы погибли.