Катрин. Книги 1-12

Я не верю в подобные узнавания! Что же касается тебя, ты, как и многие другие, настолько хочешь ее снова увидеть, что поверил смутному сходству…

— Это была она — до мельчайших подробностей. Я хорошо ее знал.

— Я тоже хорошо ее знала. И я поднялась бы на эшафот, если бы надо было поклясться, что я собственными глазами видела, как Жанна д'Арк умирала на костре. Однако, — добавила она, вспомнив вдруг произнесенные только что слова Арно, — что ты сказал мне минуту назад? Что ты ей служишь? И лучше, чем когда-либо? Она тебя благословила?.. Значит, с ее благословения ты грабишь, сжигаешь, пытаешь, превращаешь Божий дом в хлев и бордель? И ты осмеливаешься мне говорить, что эта авантюристка — Жанна?

— Мы мстим за нее! Бургундия ее выдала, Бургундия должна заплатить!

— Несчастный идиот! — крикнула Катрин.

 — Ты видел Жанну, требующую мести? Толкающую военных убивать людей? А если вы так стремитесь за нее отомстить, почему же тогда не отправитесь атаковать Жана Люксембургского? Это он ее выдал и даже отказался подписать Аррасский договор. Вот кто враг, настоящий! Но он твердый, этот Люксембург! Он могуществен. У него мощные укрепленные города, солдаты, умеющие драться. Это не так просто, как вырезать несчастных беззащитных крестьян. А! Она мила эта ваша новая Дева! А вы, герои, хорошо же вы выглядите!

— Когда ты ее увидишь, ты изменишь мнение! Но ведь… действительно…

И во взгляде Арно появился проблеск мысли. Мысли, правда, очень простой и вполне естественной, но которая, странное дело, ему до сих пор не приходила в голову в пылу их спора.

— Действительно что?

— Не окажешь ли ты мне милость сказать, что ты здесь делаешь? Куда едешь?

Голос Арно наполнился вдруг вкрадчивой нежностью, но Катрин не придала этому значения.

— Я тебе сказала: к моей умирающей матери!

— В… Дижон, значит?

— Да нет. Ее там нет! Мой дядя взял к себе в дом потаскуху, и моя мать была вынуждена покинуть дом. Эрменгарда дала ей приют. Мне казалось, что я тебе об этом говорила: она в Шатовилене!

— В Шатовилене? Неужели?.. Так вот, видишь ли, моя дорогая, я бы в этом поклялся…

Его глаза сузились, казалось, что он ее подстерег, как кошка мышь. На его небритом лице обнажились зубы в хищной улыбке.

Ничего не понимая, Катрин смотрела на него с неописуемым удивлением:

— Ты бы поклялся?.

.

Внезапно он вскочил, бросился на нее и вцепился в горло.

— Да, я поклялся бы! И я знаю теперь, что ты всего лишь дрянь! И самая худшая из всех. Ты думаешь, я не знаю, кто тебя ждет в Шатовилене, к кому ты едешь? А?

— Пусти меня! — прохрипела Катрин. — Ты:., делаешь мне больно! Я задыхаюсь…

— Ты меня не получишь на этот раз, проклятая самка! Когда я думаю, что чуть было не поддался на твои уговоры, на твои слезы, что ты меня упрекала… что мне было стыдно, да, стыдно.