Катрин. Книги 1-12

И, прежде чем она успела возразить, Готье де Шазеи бросился вперед. Она видела, как он побежал к мосту, на который поднималась обезумевшая лошадь. Ловким прыжком он бросился на шею животного, сумел схватить повод, затормозил изо всех сил. Боевой конь попытался защититься, потащив вдоль насыпи молодого человека, налегавшего всем своим весом на кожаный ремень. Лошадь остановилась. Два человека бросились и схватили коня, всего в пене, с глазами, вылезающими из орбит. На башнях лучники перестали стрелять и с интересом следили за разыгравшимся спектаклем.

Готье встал, вытирая рукавом мокрый от пота лоб, и поспешил к Арно, которому один из солдат только что освободил ногу.

Она была сломана.

Катрин, стоявшая как вкопанная, с остановившимся дыханием, тоже бросилась вместе с остальными и с жалобным криком рухнула в пыль на колени перед своим мужем, борясь с головокружением.

— Отойдите, госпожа Катрин! — крикнул студент. — Не смотрите…

Но она не могла не смотреть на это разбитое тело, лицо, покрытое кровью, на страшные раны. В Арно попали две арбалетных стрелы. Одна вонзилась в правую подмышку, в то место, которое не было защищено буйволовой кожей, и прошла сквозь кольчугу.

Другая попала капитану прямо в лицо, под левую скулу, и из широкой раны торчало оперение.

— Он умер! — простонала Катрин, не осмеливаясь дотронуться до истерзанного тела, и, согнувшись, закрыла лицо руками.

— Нет еще, — сказал Готье, — но от этого не лучше!..

Он быстро снял налокотник и приложил его к приоткрытому рту раненого. Полированная сталь слегка запотела..

Юноша, глядя на окровавленное тело, покачал головой. Его взгляд, полный сожаления, скользнул в сторону Катрин, рыдавшей возле своего мужа и распростертой в пыли.

— Нужен священник, — пробормотал он. — Но остался ли хоть один в этой несчастной стране?

— Недалеко отсюда есть монастырь, — ответил подошедший к ним Дворянчик. — Но, до того как мы сможем вытащить одну из этих дрожащих крыс, которые там зарылись, Монсальви успеет скончаться. Все, что мы можем сделать, это отнести его в церковь. Он, по крайней мере, сможет умереть на ступенях алтаря… Эй! Четырех человек и носилки!

Умереть! Скончаться! Эти слова как удар ножа подействовали на Катрин.

Она подняла лицо, которое представляло собой страдальческую маску, и вцепилась в Готье, старавшегося ее поднять.

— Я не хочу, чтобы он умер! Я не хочу! Это невозможно… Это не может так кончиться для нас двоих. Бог не может этого сделать!.. Он мой!.. Он принадлежит только мне! Я посвятила ему всю мою жизнь… Он не имеет права… Спаси его! Я умоляю тебя… спаси его! Иначе я тоже сейчас умру.

Готье смотрел на нее недоверчиво. Никогда еще он не видел такого обнаженного, душераздирающего отчаяния.