Катрин. Книги 1-12

Как верить в то, что небо над Монсальви будет таким же синим, весна такой же торжествующей, когда от его хозяина останутся каска и пустые железные перчатки, золотые шпоры на черной подушке и большой меч, который вечно будет висеть в оружейном зале рядом с мечом покойного сеньора Амори. Готье кончил свою работу. Стоя над неподвижным телом, которое распространяло запахи ароматических масел, уничтожившие запах крови, он попытался улыбнуться Катрин, но так и не смог. Вид этого изможденного лица, которое, казалось, состояло только из глаз, задушил улыбку.

Вытерев руки куском материи, Готье отбросил рыжие пряди, падавшие ему на глаза.

Он заметил, что его руки дрожат от ужасного нервного напряжения.

Он был доволен своей работой и вместе с тем взбешен своим бессилием, так как в эту минуту он хотел знать все, чем владеет наука, чтобы вырвать у Бога секрет жизни и смерти. Конечно, он сделал для этого человека, которого возненавидел с первого же взгляда, все, что было возможно, но для этой подавленной женщины, чья немая боль была похожа на боль кроткого лесного зверя, надо было сделать невозможное.

— Унесите его! — вздохнул он, отступая.

 — Положите в кровать, если таковая имеется. Там ему все-таки будет лучше."

"Потом, уже тише, он попросил, чтобы пошли в соседний монастырь и постарались привести священника. Он следил, какой эффект произведут его слова на Катрин, но она даже не вздрогнула. Ее рука продолжала гладить волосы мужа.

Когда подняли раненого, чтобы отнести его наверх в комнату, Катрин встала и направилась следом. Но Дворянчик воспротивился.

— Останьтесь, мадам! Нам надо поговорить. Глаза Катрин остановились на его лице.

— Мне нечего вам сказать, и я до конца хочу быть возле моего мужа.

— Он в вас больше не нуждается. Ему приведут какого-нибудь долгополого, по собственной воле или силой, а дальше этот юноша, который постарался его починить, будет дежурить возле него ночью. Во всяком случае, он не переживет ночь.

— Вот именно! Я хочу быть там…

Он преградил ей путь. Она попыталась вырваться. Вокруг нее стояли люди Дворянчика. Она чувствовала угрозу, исходившую от них.

Услышав, как скрипит лестница под тяжестью солдат и тела, она также поняла, что не может бороться, и села, смирившись, по крайней мере, внешне.

— Чего вы хотите?

— Только напомнить вам, что эта драма заставила вас забыть другую. Где же эта страшная спешка, с которой вы пытались увидеть вашу умирающую мать?

Катрин ответила не сразу. Она взяла небольшой тампон от корпии, смоченной в воде, и приложила к пылающему лицу. Этот человек был прав: вид умирающего мужа заставил ее забыть о бедной матери. К тому же, когда появились плащи с гербами Бургундии, она отказалась от мысли войти в ворота Шатовилена.