Катрин. Книги 1-12

– Он сошел с ума! – вздохнула Катрин. – Если кто-нибудь узнает его сегодня, ему не спастись.

– Скорее он смельчак, – поправил ее Готье. – К тому же вы сами, госпожа Катрин, в тот раз его не узнали.

– В любом случае, – со светящимися от радости глазами заключил Беранже, – этой ночью мы вырвемся из нашей тюрьмы.

– Возможно, чтобы оказаться в другой, – вздохнула Катрин. – Нам придется, разумеется, некоторое время оставаться в монастыре, прежде чем мы сможем выехать из города.

Никогда еще день не казался таким длинным. Бесконечно тянулось время, а обстановка в городе все больше накалялась.

К вечеру шум в городе не утих, и, когда Катрин задала вопрос о происходящем в городе начальнику караула, кожевенных дел мастеру, тот ответил:

– Сегодня народ вершит правосудие! Над ним достаточно поиздевались. Пришло время заставить Филиппа бояться! – с победным блеском в глазах воскликнул он.

– Правосудие – над кем?

– Над теми, кто нами управляет и нас предает! Можете больше не ждать визитов бургомистра Варсенара, его и его брата сегодня казнили. Негодяй! Он прекрасно знал, что этим кончится: его нашли в гронвурде, притащили на Рыночную площадь и удавили.

– Но что он вам сделал? – в ужасе воскликнула молодая женщина, не в силах сдержаться. – До сих пор он, как мне кажется, защищал ваши интересы?

– Как бы не так! Он вступил в сделку с этим проклятым герцогом Бургундским, стремящимся уморить нас голодом. Мы узнали, что Филипп разрешил жителям Леклюза разгружать шотландский уголь, шведский и датский лес. Раньше мы одни занимались этой разгрузкой. Варсенар находился у герцога, когда тот принял это милое решение. Нам надоели эти люди, которые улыбаются в лицо и предают за спиной.

– А Луи ван де Валя вы тоже удавили?

– Не бойтесь, он еще жив. Вы сами в этом убедитесь, когда он придет за вами с палачом, чтобы отвести на Рыночную площадь. Это случится довольно скоро, если ваш дружок Филипп будет и дальше дурачить жителей Брюгге. На вашем месте этой ночью я бы молился дольше обычного.

Он сплюнул чуть ли не на ноги Катрин, развернулся и вышел, напевая застольную песенку.

Трое узников с тревогой переглянулись.

– В любом случае, – сказал Беранже, – нас это больше не касается.

Этой ночью мы убежим. Лишь бы нам это удалось. Вместо спокойной темной ночи нас ожидает пьяная гульба вооруженных факелами разбойников. Кто знает, не придет ли им в голову мысль расправиться с нами до назначенного часа.

– Тогда мы погибнем все вместе, – спокойно заключил Готье.

И действительно, кровавое дневное празднество постепенно превращалось в вакханалию. Когда наступила ночь, скорее красная, чем черная из-за скопления факелов на Гранд-Пляс, все громче раздавались пение, смех, призывы к казни.