Катрин. Книги 1-12

Монастырь не так велик, и ее все услышат.

Сен-Реми и юноши с тревогой посмотрели друг на друга.

– Что же нам делать? – простонал Сен-Реми. – Мы не можем ни оставить ее в лодке, ни отвезти обратно. Ты прекрасно знаешь, что это было бы равносильно смертному приговору.

– Я знаю, знаю, но не из-за собственной черствости я не могу принять ее, она здесь не будет в безопасности.

Сердце Готье наполнилось яростью. Пережитый страх и усталость сделали свое дело, он потерял самообладание:

– Что прикажете делать, сир настоятель? Может быть, бросить ее снова в воду, чтобы она утонула? Это было бы так просто: в Брюгге не осталось бы заложника, и разом бы отпали все заботы.

Так вот, я, Готье де Шазей, говорю вам, что вы приютите ее, пусть даже в погребе, но я должен сейчас же ей помочь. Если мы промедлим еще немного, она истечет кровью и умрет.

Твердой рукой монах сжал руку юноши, который вместе с Беранже держал Катрин на руках.

– Успокойтесь и положите ее в лодку, иначе вы ее уроните. Я, кажется, кое-что придумал. Монастырь бегинок. Это единственная женская обитель, где несчастная найдет приют и необходимый уход.

Бегинки прекрасно умеют выхаживать.

– Ты думаешь, они среди ночи откроют нам дверь, да еще когда в городе бунт, а мы скорее похожи на бродяг, чем на честных людей? В большинстве своем это благородные дамы или девицы из богатых семей. Учитывая происходящее, они должны крепко закрыть ворота. Им самим грозит опасность, если чернь ополчится на правящие сословия.

– Чернь, как ты говоришь, их любит и уважает, так как они ей часто помогают. Что же касается ворот, они откроются, если я поеду с вами. Но надо действовать быстро, я должен вернуться к заутрене.

Эти юноши вернутся сюда, поскольку бегинки их, разумеется, не примут.

– Мы не хотим оставлять госпожу в чужих руках, – возразил Беранже, выпятив грудь, словно петушок.

– Ей помогут, и она будет жить. Если вы на это не согласитесь – она умрет. Выбирайте, но делайте это быстрее.

Вместо ответа Готье снова уселся в лодку, поместив в нее Катрин и положив ее голову себе на колени. Аббат прикрепил факел к железному крюку и следом за Сен-Реми и Беранже сел в лодку. Через минуту ялик снова заскользил по спокойной воде в южном направлении.

Дорога была недолгой, к великому облегчению Готье, который пытался заглушить непрекращающиеся стоны Катрин. Этот монастырь бегинок, основанный два века назад графиней Жанной Константинопольской, представлял собой огромный участок, обнесенный высокими стенами. Лодка остановилась под мостом у главных ворот. Настоятель августинцев вышел один и ударил в небольшой колокол. Он отсутствовал недолго и вернулся в сопровождении двух женщин в черных платьях с носилками в руках.