Катрин. Книги 1-12

Часто в самые суровые периоды жизни она мечтала ненадолго укрыться за святыми стенами монастыря, чтобы попытаться в тишине, нарушаемой лишь пением птиц и шепотом молитв, прислушаться к своему внутреннему голосу и обрести чистую душу прежних лет, когда любовь мужчин, опасности жизни и грохот сражений были для нее лишь пустым звуком. Иногда даже ей в голову приходила мысль, что ее сестра Луаза, вверившись Богу, совершила не такой уж плохой выбор.

Катрин понимала, что временное уединение и покой вылечат ее истерзанное тело и изболевшееся сердце. Ей необходимо было набраться сил, чтобы снова броситься в сражение – сражение с Арно.

Со времени приезда во Францию она изо всех сил старалась не думать и гнать воспоминания о Мишеле и Изабелле, чтобы ее душу не захлестнула волна отчаяния. Перед ней встала страшная проблема, и она целиком отдалась ее разрешению. Теперь все само собой решилось, и Катрин могла впустить в свой маленький домик образ веселого светловолосого маленького мальчика и блеск властных черных глаз малышки Изабеллы, которую она уже целый нескончаемый год не держала на руках. Теперь она стала настоящей маленькой девочкой и, может быть, не узнает ее.

Было так приятно на закате дня вспоминать ее детский гнев и тихое бормотание Мишеля, повторяющего урок.

Господи! Каким счастливым будет день, когда она сможет прижать их к своему сердцу!

– Больше никогда, – клялась она себе, – я не уеду из Монсальви! Отныне, что бы ни произошло между мной и моим супругом, я никогда не покину родной очаг и моих детей."

"Через три дня она уже была на ногах и начала жить как все бегинки. Сестра Урсула принесла ей немного шерсти для пряжи, а дама Берта пришла с маленькой голубой подушечкой, нитками, булавками и маленькими коклюшками обучать ее азам искусства плетения кружев.

Из записок Сен-Реми и Готье она узнавала о событиях за монастырскими стенами. Филипп Добрый с непонятным безразличием встретил посланников Брюгге. Высший долг прежде всего требовал его присутствия в Голландии, где надо было погасить следы правления, оставленные Жаклин де Бавьер, самой романтической и взбалмошной из принцесс. Господа из Брюгге позволили ему с небольшим отрядом проехать через их драгоценный город, чтобы выиграть время.

«Что бы то ни было, – писал Сен-Реми, – герцог скоро будет в городе. Будьте готовы присоединиться к нам в монашеском платье в ночь перед его приездом. Как только мы окажемся рядом с ним, нам будет нечего опасаться, и вы будете свободны. Вы и представить себе не можете, с какой радостью я воссоединюсь со своим шелковым рыцарским плащом и нагрудником из золотого руна, придающего мне статность.

Ваш конюх и паж безнадежно скучают. Их представили в монастыре под видом чужеземных братьев-странников.