Катрин. Книги 1-12

Но до последнего шага было еще далеко!

Они следовали по старой римской дороге, узкой и неровной, сплошь усаженной каштанами. При мысли о том, что ее ожидает в Монсальви, сердце Катрин начинало сильнее биться от надежды и страха: надежды вновь обрести родной очаг, смех малышей, горячие объятия Сары, теплую встречу любивших ее слуг, страха за то, каким будет первый жест Арно, его первое слово. Прогонит ли он ее, как поклялся?

А может быть, мягкое и настойчивое влияние аббата Бернара наконец-то открыло ему глаза, и он понял, что супруга не заслужила то зло, которое он ей причинил.

А если его нет дома? По правде говоря, ей улыбалась мысль встретить в Монсальви не его хозяина, а аббата Бернара. Это позволило бы ей поговорить с аббатом, послушать то, что ей скажут слуги о поведении Арно, подготовиться к встрече с ним. Так приятно было бы обрести домашний покой и избежать бурного объяснения с Арно. Одна спокойная ночь была бы для нее уже неоценимым благом…

Беранже, шедший во главе небольшого кортежа, опустив поводья, по-прежнему напевал. Вдруг он остановился и, поднявшись в стремени, сказал:

– Госпожа Катрин, посмотрите, вон большой дуб! Мы подъезжаем.

У Катрин замерло сердце. Паж был прав: еще несколько шагов по лесу, и за широким поворотом появятся не слишком элегантные, но надежные башни и стены Монсальви.

– Вы увидите, Готье, – сказала Катрин своему пажу, завороженно смотревшему вокруг, – вам понравится наша Овернь и ее жители. Здесь умеют сохранять верность и не стать рабом, служить и не умалять своего достоинства. А как красивы наши девушки!

Как только они обогнули лесную опушку, послышалась меланхолическая музыка. Беранже задрожал от радости:

– Госпожа Катрин, вы слышите? Эта мелодия звучит в честь нашего возвращения.

Сгорая от нетерпения, он пришпорил коня. Катрин, увлекая за собой Готье, устремилась за ним. За поворотом они увидели пажа, который остановился рядом с горбатым, взъерошенным, небольшого роста крестьянином и с жаром обнимал его.

– Госпожа Катрин, посмотрите! – воскликнул он, заметив хозяйку. – Это наш юродивый Этьен, это он исполнил приветственную серенаду. Тут еще Жако! Послушай, что с тобой? – Он повернулся к юноше в крестьянской одежде. Катрин прекрасно знала этого старшего из сыновей Антуана Мальзевена, торговца свечами.

– Госпожа Катрин! – пробормотал он. – Госпожа Катрин! Не может быть! Надо же, чтобы это был именно я!

Беранже встряхнул его, словно желая пробудить от мучившего его кошмара.

– Ну же, Жако, в чем дело? Конечно же, это госпожа Катрин! А это я, Беранже де Рокморель. Мы ведь до отъезда были друзьями.

– О! Я вас сразу узнал, – простонал юноша.