Катрин. Книги 1-12

Хоть сейчас и темно, но нас могут увидеть на этом белом склоне. Я отнесу тебя, а потом вернусь и затопчу следы.

– Куда мы едем? – спросила Катрин.

– Недалеко, можешь не беспокоиться… в Мален. Гарену не придет в голову искать тебя так близко от твоей тюрьмы.

– Возвращаться не придется, – сказала Сара, – я уничтожу следы, да к тому же… – Она замолчала, указав на небо. – Опять пошел снег. Он скоро заметет наши следы…

С неба действительно сыпались крупные белые хлопья, падая на них сначала медленно, а потом все быстрее и гуще…

– Небо за нас, – радостно сказал Ландри.

 – Поторопимся!

Он быстро спустился с холма, на котором стоял мрачный старый замок. Все окутала тишина, в башне не было других охранников, кроме двух трупов, кровь которых застывала на плитах пола страшной тюрьмы Катрин.

Почти бегом Ландри миновал бедную деревню, Сара следовала за ним по пятам, направляясь к хижине, в которой блестел слабый огонек. Она стояла на краю леса на склоне холма. Под снегом, который наполовину закрыл его, домик был похож на большой белый сугроб, но было что-то дружелюбное и ободряющее в маленьком окошке, светившемся изнутри золотом.

Успокоенная Катрин доверчиво склонилась к Ландри, который нес ее. Его руки были сильными, их тепло внушало уверенность и надежду. Возле дома залаяла собака. Дверь тут же открылась, и на пороге показался темный женский силуэт.

– Это мы! – сказал Ландри. – Все прошло нормально…

– Вы освободили ее?

Голос был приятный, хорошо поставленный, серьезный. Букву «р» произносили раскатисто, хотя бургундский акцент был едва заметен.

– Заходите быстрее, – сказала женщина, пропуская их в дом.

Сара опасается"

"Женщина, открывшая дверь Катрин, считалась в деревне колдуньей. Звали ее Пакретта. Но это была странная колдунья, не имевшая ничего общего со старой, страшной, беззубой ведьмой из легенд. В ее скромном доме с глинобитным полом было по-фламандски чисто, железный котелок, подвешенный над очагом, блестел, как серебряный. Самой же Пакретте было не больше двадцати лет. Это была одна из прекрасных белокурых бургундок, здоровых и крепких, как молодая яблонька, с лицом нежным, как дикая роза, с густыми золотисто-соломенными волосами, которых было так много, что чепец едва держался на голове.

Тело тоже было прекрасно: налитое, но не тяжелое, с тугой кожей. Когда Пакретта улыбалась, за ее пухлыми губами блестели безупречные белые зубы.

Конечно, Катрин не могла всего этого заметить, когда ее принесли в дом. Она видела только две вещи: чудесный огонь, горевший на желтых камнях очага, и постель, такую белую под красными занавесками, на которую ее и положили.