Катрин. Книги 1-12

Ее надушили духами, привезенными из далеких стран, которыми она пользовалась раньше. Тщательно расчесали волосы, ставшие необыкновенно блестящими. Катрин очень удивилась, что женщины не заплели их как обычно, чтобы укрепить, хеннен. Служанки лишь чуть подняли золотистые пряди и накинули крупную сетку из небольших жемчужин…

К тому же ей ие надели рубашку; белое шелковое платье заскользило по телу, подобно струе свежей воды. Это было длинное платье, затянутое под грудью жемчужным поясом, с широкими рукавами, легко скользящими по рукам. Декольте было таким большим, что скорее подчеркивало грудь молодой женщины, чем скрывало ее.

Шелковые чулки, завязанные выше колена кружевной тесемкой, и маленькие туфельки из белого шелка дополнили этот странный наряд.

Когда темнокожие служанки, взяв Катрин за руки, снова привели ее в розовую комнату и подвели к зеркалу, она, взволнованная и очарованная, увидела перед собой принцессу из сказки: время, страдания и превратности судьбы были не властны над ее красотой — она была великолепна как никогда!

Пораженная, она невольно залюбовалась собой. Из глубины дворца доносилась радостная музыка.

По-видимому, праздник уже начался, и за ней скоро придут…

Вдруг у нее тревожно сжалось сердце. Это платье скорее обнажало, чем скрывало ее тело, и в нем она не могла показаться перед приглашенными. Неужели Филипп собирается выставить ее полуголой на всеобщее обозрение гостей, своей супруги, Рене д 'Анжу, Артура де Ришмона?

Она ни за что на это не согласится.

Кто-то вздохнул за ее спиной, Катрин обернулась и увидела герцога. С непокрытой головой, в длинном черном платье, он, скрестив на груди руки, остановился в нескольких шагах от нее, опершись о дверной косяк.

Хотя он не произнес ни слова, его горящие глаза были красноречивее любой мольбы:

— Ты никогда еще не была так прекрасна! — прошептал он, и в голосе его было столько затаенной страсти, что Катрин задрожала от удовольствия, что испытала бы любая, даже самая верная женщина, при виде мужчины, находящегося в ее полной власти. — Я еще никогда так тебя не любил! Ты никогда не поймешь, как я тебя люблю!

Он не шевелился, но Катрин отступила назад словно веред надвигающейся опасностью.

— Что это значит?

— Ничего. Я тебя люблю…

— Но вы сказали, что друг… Почему вы здесь?

— Потому что я тебя люблю.

— А банкет? Королевский праздник?

—  — Ты на него не пойдешь… и я тоже! Короли, герцоги, принцы поужинают без нас! Этой ночью я хочу лишь одну королеву… тебя! Я тебя люблю!

Опершись о сервант и сжав пальцы, она закрыла глаза, пытаясь остановить головокружение. Перед ней вдруг разверзлась пропасть, в которую она мечтала броситься. Она попыталась сопротивляться.