Катрин. Книги 1-12

— Они похожи больше, чем ты думаешь! Я хочу, чтобы ты знала: Готье мне предан всей душой, и я могу попросить его обо всем, о чем могла раньше попросить моего прежнего друга. Ты найдешь с ним общий язык: когда я вызволила его в Париже из тюрьмы, он изучал медицину. Тебя ведь это интересует.

Думая этими подробностями заинтересовать Сару, она просчиталась. Женщина из племени кочевников совершенно не верила в официальную медицину. Она доказала это, плюнув на землю с видом человека, проглотившего горькую настойку.

— Врачи… О! Я знаю куда больше их.

— Ну и прекрасно. Вам останется лишь сравнить ваши таланты.

Сказав это, Катрин подхватила шлейф платья и спустилась по лестнице на ужин.

Большой зал Рокмореля не мог равняться в великолепии с залами королевских или герцогских замков; он проигрывал и с залом в Монсальви. Здесь не было ни одной шпалеры из Арреола, ни одной чаши, украшенной драгоценными камнями."

"Однако эта семья когда-то было богатой, а значит, и могущественной. Рокморели участвовали в крестовых походах и чуть не приобрели владения в Моабе. Хотя это им и не удалось, они все же привезли достаточно золота, чтобы водрузить над бурными водами Ло свой хмурый донжон.

В последний раз им улыбнулось счастье при жизни дедушки Жана, сенешаля графа де Роде. С тех пор богатство начало таять. Скудная земля, бесчисленные набеги англичан, разбойников разных мастей способствовали атому.

Кроме того, и пристрастие покоййого графа Оберта, супруга нынешней хозяйки, к попойкам. Пристрастие, которое госпожа Матильда сама разделяла. Они передали его в наследство двум старшим сыновьям — Рено и Амори — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Но хотя мадам Матильда и лишилась прежних богатств, она по-прежнему оставалась прекрасной хозяйкой. Ее зал для торжеств не сверкал золотым убранством и шелками, но скатерти сияли белизной, кубки были так начищены, что казались сделанными из серебра, на стенах висели ковры ручной работы ярких расцветок, выполненные служанками.

Госпожа Матильда восседала на высоком кресле из резного каштана в прекрасном бархатном, сливового цвета платье, в котором, должно быть, задыхалась в такую жару. По обе стороны от нее стояли старшие сыновья, такие сильные и высокие, что юного Беранже совсем не было видно за ними.

Он, впрочем, совсем не был на них похож. Когда юноша стоял, смуглый, как каштан, и ловкий, как белка, рядом с этими двумя гигантами с волосами цвета соломы, те невольно напрашивался вопрос — не от Святого ли Духа у их матери появился такой разношерстный выводок, тем более что Беранже так же не походил на своего покойного отца, как и на мать?

В честь гостьи Рено и Амори привели себя в порядок.