Катрин. Книги 1-12

Он весь дрожал и внезапно напомнил ей Гарена в ту минуту, когда чувство победило его разум. У Гарена тоже было это выражение болезненной страсти и желания.

– Клянись, Катрин, клянись своей жизнью, что ты вернешься, – то ли молил Филипп, то ли приказывал. – Или скажи тогда, что ты меня никогда не любила…

Прижавшись к его груди, Катрин слышала, как бешено билось сердце Филиппа. Она вдруг почувствовала жалость к нему. И кроме того, сама не догадываясь об этом, она была восприимчива к страсти этого вельможи, который рядом с ней становился обыкновенным мужчиной. Она сдалась.

– Клянусь… – прошептала она наконец. – Я вернусь, как только малыш поправится…

Эффект был мгновенный. Она почувствовала, что он успокаивается. Он встал перед ней на колени, опустив руки.

– Нет, Филипп, – попросила она. – Умоляю тебя, встань!

Он послушался, снова взял ее на руки и завладел ее губами. Постепенно под жаром его поцелуя Катрин почувствовала, как тают ее последние силы. Казалось, Филипп снова обрел свою магическую власть над ней, которая привязывала ее к нему.

Поздно ночью, когда Филипп после всех волнений наконец уснул, уронив голову на грудь молодой женщины, все еще прижимая ее к себе, она лежала с открытыми глазами, вглядываясь в глубину комнаты.

Она находилась в том полубессознательном состоянии, которое позволяет разуму уйти от действительности и заглянуть в будущее. Никогда еще Филипп так не любил ее, как в этот вечер. Казалось, он никак не мог насытиться. Это были самые прекрасные и самые пылкие часы их любви. Почему же Катрин казалось, что они были последними, хотя она и поклялась вернуться?

Ее щека прижалась к его коротким белокурым волосам. Она слегка повернула голову, чтобы лучше видеть его.

Он спал сном ребенка, с обиженным выражением наказанного мальчика, что взволновало ее сильнее, чем следы его страсти. Она тихо, чтобы не разбудить, прижалась губами к его виску, где под тонкой кожей пульсировала жилка. Потом, не удержавшись, заплакала, потому что ей показалось, что в эту минуту она по-настоящему любила его, как никогда раньше.

Почувствовав, что она зашевелилась, Филипп еще крепче сжал ее в своих объятиях. Испугавшись, что он проснется, Катрин больше не двигалась. Скоро рассвет, и надо будет расставаться.

На какой срок?

Катрин смутно чувствовала, что больше не принадлежала этому человеку, этому дому. Мыслями она была уже в дороге, которая вела ее к сыну и подруге…

Монах из Мон-Бевре

После утомительной дороги Катрин и ее эскорт приближались к башням Шатовиллена. Какое-то тяжелое предчувствие мучило ее. В деревне, зажатой в излучине реки, с колокольни доносился погребальный звон, далеко разносившийся в холодном воздухе. На холме, среди волн тумана, виднелись черные надстройки на башнях господского замка.