Катрин. Книги 1-12

Полумертвая от усталости и разочарования, она упала на кучу соломы, которая должна была служить ей постелью, и уснула сном загнанного зверя. Она даже не услышала, как вошел тюремщик и принес ей кружку воды и кусок хлеба…"

"Когда она проснулась, ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что все это не страшный сон. Но по мере того, как она просыпалась, события прошедшего дня все яснее всплывали в ее памяти. Обхватив голову руками, она сидела на своем жалком ложе и пыталась привести свои мысли в порядок. Все последние дни, во время ужасной дороги и даже раньше, точнее, с того момента, когда брат Этьенн сообщил ей в Шатовиллене, что Арно не женат, она жила как будто в каком-то гипнотическом сне.

Столкновение с реальностью было ужасным, пробуждение – горьким.

Когда она вспоминала Арно де Монсальви, краска гнева и стыда залила ее лицо. Но она больше сердилась на себя, чем на него. Какое безумие было считать, что он раскроет ей свои объятия, когда она, лишенная всего, придет, неся к нему только свою любовь! Ей казалось почему-то, что он ждал ее всегда. Всего лишь потому, что дважды он терял голову в ее объятиях.

Она сознательно выбросила из головы ту последнюю встречу с ним, когда он застал ее в постели Филиппа, и его последний взгляд, полный презрения. Для такого жесткого и непреклонного человека, каким был Арно, существовали вещи, которые он не мог простить. В его глазах Катрин была дважды виновна, дважды проклята: она была одной из Легуа, которые когда-то убили его брата Мишеля, и она была любовницей Филиппа Бургундского, которого он ненавидел и считал предателем. Да, здесь надо было судить только ее, пожертвовавшую всем во имя неосуществимой мечты. Она потеряла все, все… Она находилась в темнице, обвиняемая в преступлении, за которое карают смертью, она подвергалась многим опасностям, и все напрасно…

Катрин поднялась и стала осматривать свою темницу. Это была узкая и низкая камера, куда свет проникал через отдушину, закрытую крест-накрест железными прутьями. Вся мебель состояла из табуретки, на которую тюремщик поставил кружку с водой и положил хлеб, охапки соломы, служившей ей постелью, да на стене висели цепи и ошейники. Из каменных стен сочилась сырость.

Это была уже третья тюрьма, в которую попала Катрин, но, как и из двух других, она надеялась убежать и отсюда. Жизнь не могла остановиться на этом…

Чтобы немного взбодрить себя, она решила поесть и не без труда разломила свой черствый хлеб, твердый как камень, пролежавший долгое время у кого-то про запас, ибо голод царил в городе, лишенном доставки продовольствия. Чтобы размягчить хлеб, она смачивала его в кружке с водой, кусочек за кусочком, а потом выпила остатки воды и почувствовала себя лучше.