Катрин. Книги 1-12

Ей было холодно, несмотря на теплый солнечный день, который уже высушил ее одежду и волосы. Двухколесная повозка выехала из соседней улицы в окружении английских пехотинцев, вооруженных пиками. В повозке, привязанная к решетке, сидела белая фигура с клобуком на голове.

– Жанна… – простонала Катрин сдавленным от горя голосом… – Это Жанна, боже мой!

Крепкие глотки полусотни монахов, горланившие псалом Давида, заглушили слова Катрин, и она повернула к Арно мятущийся взгляд.

– Мы увидим… этот ужас?

Он не ответил, а только покачал головой, но Катрин успела увидеть две крупные слезы, катившиеся из его глаз.

Молодая женщина опустила голову и заплакала. Связанные руки причиняли ей страдания, и она безумно сожалела о том, что не могла спрятать глаза, заткнуть уши, чтобы не слышать звона колоколов, зловещего пения и грубого смеха солдат. С этого момента начала разворачиваться для Катрин ужасная трагедия, достигшая кульминации, когда белая связанная фигура появилась наверху огромной поленницы дров. Сквозь слезы, заполнившие ее глаза, она почти ничего не видела, но узнала брата Изамбара. Поднявшись на кострище, он продолжал увещевать Жанну. Катрин услышала, как попросили принести крест, видела, как сержант наклонился и, подобрав с земли две ветки, связал их шнурком в виде креста и протянул его жертве… Палач уже бегал вокруг кострища с факелом в руке. Черный дым поднялся, пламя затрещало и запрыгало вверх. Ужасный запах серы наполнил площадь. Катрин без сил, охваченная ужасом, сложилась пополам, и ее вырвало тем немногим, что она съела.

– Боже мой! – крикнул Арно, корчась в своих оковах. – Катрин, не умирай!.. Не ты!

Ничего не говоря, английский сержант проскользнул между своими товарищами, побежал в трактир и принес кувшин вина.

Осторожно он дал отпить Катрин несколько глотков. Несчастная женщина почувствовала себя немного лучше. Вино как пламя разливалось по всему телу, возвращая ее к жизни. Она попыталась слабо улыбнуться, чтобы поблагодарить того, кто ей помогал. Это был уже пожилой человек с большими усами и седеющими волосами. Из-под его каски были видны глаза, полные слез.

– Спасибо, друг… – произнес рядом с ней серьезный голос Арно.

Солдат поднял свои тяжелые плечи, злобно вытер влажные щеки и пробурчал, посмотрев на костер:

– Я не воюю с женщинами! Я не епископ Кошон…

Он, запинаясь, с трудом говорил по-французски, но тон его восполнял смысл.

Костер теперь пылал вовсю. Из середины пламени раздался женский голос. Жанна кричала: «Иисусе!»

Ее не было видно, но брат Изамбар с риском загореться самому протягивал в костер ритуальный крест, который принесли из церкви. Костер трещал, выбрасывая клубы черного дыма. Ни один звук не исходил больше из уст жертвы.