Катрин. Книги 1-12

Час спустя она сидела вместе с Барнабе на носу баржи и смотрела на проплывающий мимо Париж. На щеках у нее еще не высохли слезы: она расплакалась, расставаясь с Ландри. Она не думала, что расставание причинит ей такую боль. Только сейчас она поняла, как привязана к своему другу. Слезы показались и на глазах Ландри, одна из них упала на щеку Катрин. Поцеловав его в первый и последний раз в жизни, она почувствовала комок в горле и не смогла сказать ни слова.

– Вот увидишь, я к тебе приеду. Я хочу быть солдатом и служить герцогу Бургундскому. Мы увидимся, я тебе клянусь.

Он улыбался, стараясь держаться мужественно, но все мужество оставило его. Рот, который он растягивал в улыбку, болезненно кривился. Барнабе укоротил их прощание: схватив Катрин в охапку, он посадил ее на баржу. А она, захлебываясь слезами, кричала: «Прощай! Прощай!» Лодочники опустили в воду длинные шесты, нащупывая в тине твердое дно. Баржа неторопливо отчалила от берега. Борьба с течением нелегко давалась лодочникам, и они старались плыть как можно ближе к берегу в мутной от ила и песка воде.

Горевала Катрин и из-за Лоизы. Придя в сознание, Лоиза с нескрываемым изумлением вглядывалась в знакомые и незнакомые лица, склонившиеся над ней. Она увидела свою матушку в слезах, смеющуюся сестру, но вместо того, чтобы обрадоваться встрече и кинуться на шею матери, она высвободилась из объятий Жакетты и забилась в самый темный угол склада, где были сложены бочки, горшки, бурдюки и прочее хозяйство водонош.

– Не прикасайтесь ко мне! – закричала она так отчаянно, что крик этот до сих пор звучал в ушах Катрин.

Жакетта раскрыла ей объятия:"

"– Моя девочка… моя Лоиза! Это же я, твоя мама! Разве ты не узнаешь своей мамы? Разве ты ее больше не любишь?

Скорчившись в темном углу, Лоиза была похожа на дикого зверька в клетке. Как исхудало ее тонкое бледное лицо! Какими огромными стали расширившиеся от ужаса светлые глаза! Она стиснула на груди руки так, что побелели костяшки пальцев, и с рыданием в голосе проговорила:

– Не троньте меня! Я осквернена, опорочена! Я – грязь и скверна! Я внушаю только ужас честным женщинам. Я больше не ваша дочь, я потаскуха, гулящая девка, полюбовница Кабоша-живодера. Отойдите, оставьте меня…

Жакетта хотела подойти к ней, Лоиза отодвинулась, забиваясь все глубже в угол, в самую грязь и пыль, словно тянулось к ней раскаленное железо, а не материнская рука. Тут мягко, по-кошачьи, к Лоизе подскочила Сара и ласково, но крепко взяла ее за руки.

– Я могу прикасаться к тебе, девочка. Я давно знакома с той грязью, о которой ты говоришь. Но не терзай свое сердце, не терзай сердце своей бедной матушки, тело есть тело, а душа осталась твоей бедной чистой душой, потому что все делалось против твоей воли.