Катрин. Книги 1-12

Деревья закрывали небо, стволы окружали их плотной стеной, почти как стены дома… Ветра не было, и ночь была такой же теплой, как летом, только немного темнее. Лицо и шея Катрин белели в темноте бледным пятном, которым жадно наслаждались глаза принца. Он все еще сжимал ее руку в своей, но, чувствуя ее беспокойство с присущим ему необыкновенным умением понять реакцию женщины, он постарался не волновать ее.

— Давай теперь поговорим, — сказал он мягко, — и выясним все, что касается нас. Мы совершенно одни. Здесь нет никого, чтобы пошпионить за нами. Ни дворцового этикета, ни протокола, что могло быть препятствием между нами.

Сейчас мы не герцог и его подданная, а мужчина и женщина. Я Филипп, а ты Катрин. Теперь скажи мне откровенно, что ты имеешь против меня?

В этот момент Катрин поняла, что ей нечего сказать.

Вит так всегда: неделями копишь недовольство, а когда нужно объясниться, то на ум не приходит ни один разумный довод. Разве можно сердиться на мужчину, который говорит так ласково и так старается уменьшить дистанцию между ними! Поскольку она все еще молчала, Филипп снова обратился к ней:

— Значит, моя любовь оскорбляет тебя? Или я вызываю в тебе отвращение?"

"— Нет, — сказала она.

 — Не сомневаюсь, что я была бы благодарна за ваше внимание, если бы чувствовала, что у меня есть выбор. С тех пор как я услышала, что должна выйти замуж за Гарэна де Брази, я поняла, что мне также придется…

Она сделала паузу, не смея продолжать. И вновь герцог с улыбкой пришел ей на помощь:

— Спать со мной? Могу ли я напомнить, что ты уже однажды провела целую ночь в моей постели… безо всякого вреда для себя?

— Это правда, монсеньор, и я должна признать, что была немного озадачена этим.

— На самом деле в этом нет ничего странного. Я просто проверял в тот вечер твою, скажем, лояльность как верного вассала. Ты послушалась. Но я заслуживал бы презрения, если бы воспользовался обстоятельствами, твоей беспомощностью. Если я и кажусь тебе грубым, то только потому, что я ревновал. Но, моя радость, ты должна знать, что я никогда не буду тебя принуждать. Я хочу, чтобы ты выбрала меня по своей собственной воле.

Он наклонился к ней ближе, и его теплое дыхание ласкало ее затылок.

Его голос из темноты излучал такое живое тепло и соблазн, какого Катрин никогда не ощущала в нем прежде. Он звучал совершенно искренне, и Катрин было трудно стряхнуть очарование этого ласкового шепота в мягкой темноте. Она попыталась избавиться от его чар, возбудив в себе старую неприязнь к нему.

— Но что с этим… соглашением между вами и Гарэном?

— Какое соглашение? — спросил Филипп с оттенком надменности. — Ты уже второй раз упоминаешь о нем. Я не заключал никаких соглашений с Гарэном де Брази.