Катрин. Книги 1-12

В крупном торговом городе всегда толчется множество самого разного люда, съехавшегося сюда по делам. Отделанные бесценными мехами, но вечно засаленные русские кафтаны соседствовали с платьями византийского шитья. Строгие, изысканные костюмы англичан – с одеждами из парчи и травчатого бархата венецианских и флорентийских купцов, выставляемая напоказ безвкусная пышность которых привлекала в основном взгляды воров, слетающихся на эти раззолоченные приманки как мухи на мед. То здесь, то там в толпе проплывала огромная, как тыква, чалма из желтого атласа.

Любопытные взгляды провожали идущего турка.

В глубине площади бродячие артисты натянули канат, и худенький мальчик в ярко-красном трико невозмутимо прохаживался над головами, балансируя тонким шестом. «Вот откуда, должно быть, все видно!» – подумала Катрин, но ее размышления тут же прервал звонкий звук трубы, возвещавшей начало процессии. И сейчас же зазвонили все колокола Брюгге. Бой колоколов на ратуше был столь оглушителен, что смеющаяся, раскрасневшаяся девушка зажала уши, боясь оглохнуть.

– Теперь английской шерсти по дешевке не купишь, – сокрушенно качал головой Матье Готерен, – понаедут флорентийцы, скупят все втридорога, а потом сюда же и привозят свое сукно продавать, да по таким ценам… Конечно, материалы у них красивые, цвета яркие, но все-таки разве так можно? Ведь им и краски свои закрепить ничего не стоит: квасцы с толфских рудников – вот они, под рукой…

– Эка, – перекрыл его речь громкий голос собеседника, – да у нас, скорняков, забот не меньше.

Вишь ты, в Новгороде нынче всем только дукаты венецианские подавай. Будто наше фламандское золото хуже!

– Тише вы, – шикнула на них Катрин.

 – Процессия подходит.

Мужчины замолкли. Приезжий из Гента, пользуясь тем, что девушка увлечена зрелищем, подобрался к ней поближе. Крахмальный бант чепца чуть не выколол ему глаз, но он вовремя увернулся и теперь, изогнув шею, смотрел на показавшуюся вдали процессию.

Процессия и впрямь была великолепна. Помощники бургомистра, представители всех гильдий, шли впереди, неся каждый свое знамя. В честь праздника их головы украшали венки из роз, фиалок или майорана.

Подобный головной убор производил довольно странное впечатление в сочетании с полными, толстощекими лицами.

Опускаясь на колени прямо на мостовой, горожане кланялись приближающейся святыне, появление которой предваряло шествие монахов и юных девушек в белых одеждах.

На мгновение ослепшей Катрин показалось, что за ними следует само солнце, сошедшее с небес. Четыре диакона несли сверкающий золотом балдахин над головой епископа. Бриллианты и золотая вышивка украшали мантию и сияющую митру прелата.