Катрин. Книги 1-12

Задача в том, как защитить деревенских жителей от ярости этих дьяволов…

— Единственное возможное решение, это чтобы я…

— Прекрати повторять одно и то же, — устало сказала Эрменгарда. — Я тебе говорила, что ты должна остаться здесь, даже если мне придется запереть тебя на ключ своими собственными руками. Предоставь аббату поступать так, как он считает нужным. Ты видела, как он недавно справился с ситуацией. Во всяком случае у тебя будет достаточно времени, чтобы все обсудить с Гарэпом на рассвете, но только со стены. А пока успокойся. Я понимаю, что никто из нас не сомкнет глаз этой ночью, так что самое разумное, что мы можем сделать, это пойти в часовню и помолиться.

Моя интуиция подсказывает, что если ты сдашься Гарэну, положение не изменится — эти люди жаждут крови!

Ее доводы были неопровержимы, так что Катрин опустила голову и последовала за Эрменгардой. Когда они направились к огромной, еще не достроенной церкви аббатства, они увидели, что там кипела бурная деятельность. Во внешнем дворе горели большие костры, па которых грелись громадные железные чаны, куда монахи по очереди выливали кувшины с маслом и растопленной смолой.

Они выносили вилы и косы из сараев, молотки и острые инструменты из мастерских. Жан де Блези был в центре этой деятельности, его ряса была подоткнута за ремень, открывая высокие сапоги с золотыми шпорами. Прежде чем принять духовный сан, он был посвящен в рыцари. Аббат монастыря Сен-Син был особым человеком. Кровь рода воинов, из которого он происходил, звала его к действию. Если Бегю де Перуж и Гарэн де Брази посмеют напасть на дом Господа с огнем и мечом, то они будут встречены огнем и мечом!

Божий человек преобразился в воина, а его монахи, без сомнения, увлеченные перспективой отчаянного и опасного приключения, разнообразившего их повседневную жизнь, протекавшую в трудах и созерцании, присоединились к нему с энтузиазмом.

Среди этих бледных бургундцев не было ни одного, который не чувствовал бы в себе бушевавшей души тамплиера… двор был заполнен бритыми головами и черными рясами, заткнутыми так же, как у аббата, открывавшими их мускулистые ноги и большие ступни в сандалиях, которые делали их широкими и плоскими. После заутрени — ибо Жан де Блези не хотел, чтобы в этом возбуждении монахи забыли Бога, — аббат созвал военный совет, на котором сообщил высшим духовным лицам монастыря о дальнейших предпринимаемых мерах. Разумеется, три женщины на совете не присутствовали."

"В часовне Катрин опустилась на колени рядом с Эрменгардой, которая горячо молилась, обхватив голову руками, и без успеха попыталась обратить свои мысли к Богу. Ее мучила непреодолимая боязнь того, что должно было случиться. Слабый шум, проникавший через толстые стены церкви, только усиливал ее страх.