Катрин. Книги 1-12

Она нужна мне только на минуту.

Сара пошла за вином, потом вернулась и подала его арабу. Тот удалился к себе в комнату; через минуту он вышел, держа в руках оловянную кружку, которую тоже, получил от Сары. Затем он подал ее Катрин.

— Вот! Это то, о чем вы просили. Перешлите ему сейчас же.

Катрин полуиспуганно, полузавороженно посмотрела на темно-красную жидкость.

— А… он не будет мучиться? — нерешительно спросила она.

Абу-аль-Хайр покачал головой и печально улыбнулся.

— Он просто заснет… и никогда не проснется. Половины содержимого этого сосуда вполне достаточно.

Идите же!

Сара быстро выхватила кружку из рук Катрин.

— Дай это мне! — сказала она. — Тебе не следует касаться таких вещей.

Спрятав кружку под черной пелериной, цыганка скрылась на лестнице. Катрин и доктор некоторое время неподвижно глядели друг на друга. Спустя минуту Абу подошел к молодой женщине и кончикам пальца коснулся ее глаз.

— Вы плакали, — заметил он. — И слезы вымыли горечь из вашего сердца. Вы снова обретете покой и мир… когда-нибудь.

— Я не верю в это! — закричала Катрин. — Как я смогу когда-нибудь забыть все это? Это так ужасно… так отвратительно несправедливо!

Абу-аль-Хайр пожал плечами и пошел к двери, но перед тем, как покинуть комнату, остановился.

— Время лечит скорбь, усмиряет ярость и подавляет ненависть; со временем прошлое перестает существовать.

6 апреля 1424 года, на заре, Катрин проведшая всю ночь в молитве, заняла место около узкого окна, выходящего на улицу. Небо было серым и облачным, мелкий дождик покрывал город, как вуаль. Несмотря на ранний час и плохую погоду, перед Обезьяньим домом уже собиралась толпа, охочая до обещанного ей кровавого зрелища.

Молитвы очень помогли Катрин. В них она нашла утешение и спокойствие, которых так давно уже была лишена. Она молила Бога быть милостивым к человеку, чья тайна наконец была ей открыта, трагическая тайна, за которой было столько ужасного страдания. Открыв ей свое сердце, Гарэн завоевал также и ее привязанность. Ее тревожило только одно: выполнил ли тюремщик свое обещание?"

"Ее внимание привлекло внезапное возбуждение в толпе. К Обезьяньему дому приближался отряд лучников провоста с обоюдоострыми топориками на плечах и стальными шлемами на головах, по которым текли струйки дождя.

Лучники как бы составляли эскорт стареющего, но все еще бодрого и сохранившего могучий вид человека, которого Катрин с содроганием узнала.

Это был Жозеф Блени, палач… Он пришел, чтобы заняться осужденным.

По мере того как эта маленькая зловещая группка исчезала в недрах Обезьяньего дома, сердце Катрин все тревожнее билось под ее черным шерстяным корсажем.