Катрин. Книги 1-12

Катрин хотела как можно скорее перевернуть эту страницу своей жизни особенно потому, что в ней все еще жил последний, отчаянный взгляд ее мужа. Если бы они оба не были намечены жертвами жестокой судьбы, какова была бы их совместная жизнь? Они могли бы быть счастливы…

В Дижоне Катрин не оставила ничего, кроме сожалений. Ее мать и дядя покинули улицу Гриффон и переехали в Марсаннэ, где и собирались жить постоянно.

Дядюшка Матье был достаточно богат, чтобы жить за счет своих ферм и виноградников, и больше не желал оставаться в этой вонючей дыре, как он ее называл.

Лоиз была в монастыре в Тарте, а Ландри — в монастыре Сен-Сина. Что касается Эрменгарды, то для нее смерть вдовствующей герцогини была жестоким ударом, и она решила удалиться в свои владения в Шатовилэне."

"— Я воспитаю там твоего ребенка, — сказала она Катрин. — Он должен получить образование, достойное его герцогской крови. Мы сделаем из него рыцаря или хорошо воспитанную даму…

Мысль о ребенке, который скоро должен был родиться, не приносила особой радости, но, казалось, доставляла Эрменгарде глубокое удовлетворение.

Графиня была несостоявшейся бабушкой, и мысль о ребенке, которого она могла бы баловать и лелеять, восхищала Эрменгарду, возможно, еще и потому, что у нее было немного близких, которым она могла бы дарить свою любовь.

Ее муж оставался в окружении Филиппа, ведя довольно беспорядочный для своего возраста образ жизни. «Он никогда не сможет понять, что он уже не юноша и что женщины — наиболее изнуряющее времяпровождение на свете!»— графиня имела обыкновение изъясняться философски. Его неверность не беспокоила Эрменгарду. Любовь между нею и ее законным повелителем давно угасла; ее сын был далеко, сражаясь в армии Жана Люксембурга, и она редко видела его. Он был отчаянный рубака. «Это у него в крови», говорила обычно Эрменгарда. Ребенок Катрин был бы желанным развлечением в ее скучной сельской жизни, поскольку отныне Эрменгарда решила остаться в Шатовилэне, занимаясь хозяйством и приглядывая за крестьянами.

Эрменгарда жила за мощными стенами крепости Шатовилэн, и, подобно их хозяйке, чувствующей излучаемую этими стенами силу и безопасность, Катрин нашла здесь тихое, мирное существование, в котором так остро нуждалась.

Замок феодалов, чьи седые стены отражались в тихих водах Ожона, был для нее тихой гаванью, и она проводила здесь долгие вечера, глядя, как садится солнце за верхушки деревьев. Именно здесь августовским утром, после долгой ночи боли и мук, Катрин родила сына, которого капеллан замка немедленно окрестил Филиппом в честь отца… Эрменгарда была вне себя от радости, наблюдая, как кормит новорожденного младенца кормилица, выбранная ею самой из тысячи претенденток.