Катрин. Книги 1-12

 — Я иногда спрашиваю себя, моя дорогая, есть ли хоть одно существо во Фландрии и в Бургундии вместе взятых, достойное называться мужчиной, которое не было бы в той или иной степени увлечено вами. Хорошо, я останусь.

Улыбающийся Сен-Реми уже входил в комнату, как всегда, элегантный и роскошно одетый. По случаю визиты к Катрин этот законодатель бургундской моды избрал для своего наряда цвета осени. Его бархатный камзол цвета пожухлой листвы имел разрезы в нескольких местах и огромные рукава, подбитый парчой и украшенные золотыми и багряными листьями. Его тесно обтягивающие панталоны были ярко-алыми, а бархатная шляпа в тон костюму была украшена чудесными золотыми листьями, такими же, как те, что покрывали рукоятку кинжала, висевшего на очень низком поясе.

У туфель были огромные острые носы алого цвета, которые делали его походку довольно забавной, похожей на утиную. Вместе с ним снаружи ворвался порыв резкого ветра, и уютный покой большой комнаты был нарушен.

Сен-Реми был в восторге от того, как выглядела Катрин, и расточал восхищенные похвалы незаконченному портрету. Он с видом знатока осмотрел лежащие на комоде украшения, потанцевал и покрутился по комнате и, наконец, рухнул в кресло, куда хозяйка подала ему бокал вина.

Он бросил на ван Эйка взгляд, полный сочувствия.

— Ну, мессир посол, — воскликнул он, — я слышал, вы собираетесь опять покинуть нас ради больших дорог!

Поверьте, я завидую вам, ведь вы отправляетесь в места с солнечным климатом и оставляете нас, бедных северян, погруженными во мрак зимы.

— Как, ван Эйк, вы уезжаете от нас? — удивленно воскликнула Катрин. — Вы никогда не говорили мне об этом.

Художник густо покраснел и бросил укоризненный взгляд на посетителя.

— Я как раз собирался это сделать, — сказал он мрачным голосом, — когда мессир Сен — Реми появился на сцене…

Молодой советник стал теперь таким же красным, как и художник. Он смущенно переводил взгляд с Катрин на ван Эйка.

— Если я правильно понял, — сказал он, запинаясь, — я опять совершил грубую ошибку."

"Катрин бесцеремонно прервала его. Она направилась к ван Эйку (складки ее широкого алого, скользящего по полу платья, веером развернулись позади нее) и встала прямо перед ним, так что он был вынужден взглянуть ей в глаза.

— Куда вы собираетесь, Ян? Вы оба сказали слишком много, что не могло не возбудить моего любопытства.

Итак, мне не следует знать о вашей новой миссии, да?

Вы ведь отправляетесь по поручению герцога, не так ли?

Это был не первый случай, когда Филипп Бургундский использовал дипломатический талант своего любимого художника. Артистическое чутье ван Эйка делало его наиболее подходящим лицом для деликатных поручений. Он пожал плечами:

— Да, он посылает меня в качестве посла.