Катрин. Книги 1-12

Лежащий в траве темный рыцарь с белыми руками казался каменным надгробием. Мэтр Матье, забыв обо всех своих недугах, уселся прямо на мокрую землю и, положив голову латника к себе на колени, стал осторожно высвобождать ее от тесного шлема. Сделать это было не так-то просто: от падения шлем сильно прогнулся. Раненый беспрестанно стонал, и стоявшая рядом Катрин нетерпеливо подгоняла дядюшку:

– Ну скорее же, скорей! Не то он задохнется в этой железной клетке!

– Я стараюсь как могу, да вот не получается.

Забрало не поддавалось. Матье пыхтел все громче, но без всякого толку, наконец старый Пьер пришел к нему на помощь.

Постаравшись не задеть лица рыцаря, он просунул в щель лезвие своего ножа, надавил на черенок, и вот со скрежетом забрало поднялось.

– Принесите факел! – скомандовала Катрин. Но как только пламя осветило лицо рыцаря с закрытыми глазами, девушка с криком отскочила, выронив мазь из рук.

– Нет, быть такого не может! – лепетали ее побелевшие губы.

– Да что с тобой? – спросил опешивший Матье. – Ты его знаешь?

Катрин подняла на него помутневший взор. От потрясения у нее перехватило горло, она не могла выговорить ни слова.

– Да!.. Нет!.. Не знаю! – выдавила она наконец.

– Ты что, сбрендила? Нашла время терять голову! Надо скорее снять с него латы, он весь в крови!

– Я не могу… сейчас не могу… Пьер, помогите дяде…

Старый слуга, с беспокойством смотревший то на девушку, то на рыцаря, поспешил к мэтру Матье. Катрин без сил опустилась подле них на насыпь, ее сложенные на коленях руки слегка дрожали. Невидящими расширенными глазами смотрела она на дядюшку и на Пьера, хлопотавших вокруг безжизненного тела, вокруг… вокруг Мишеля де Монсальви…"

"Перед озябшей, скорчившейся под тяжелой мокрой попоной Катрин проносились картины прошлого; мельчайшие подробности давних парижских событий, когда она была на волосок от гибели, обрели вдруг необычайную отчетливость.

Гюйеннский особняк, раззолоченный потолок и Мишель, рвущийся из рук мясников. Другая картина: Мишель со связанными за спиной руками и гордо поднятой головой идет на виселицу среди алебардников и обезумевших от ярости горожан… Мишель сидит в полутемном погребе на мосту Менял и рассказывает о своей родной Оверни, а маленькая Катрин внимательно слушает, завороженная его ласковым голосом… Чтобы получше вспомнить времена детства, он прикрыл глаза, и его лицо Катрин увидела вот сейчас, только что, в железной раме шлема… Катрин всеми силами старалась не вспоминать дальнейшего, когда это прекрасное лицо будет разбито, окровавлено, затоптано в грязь… Но какое поразительное сходство! Желая удостовериться, что оно не привиделось ей во сне, Катрин склонилась над рыцарем. Нет! Она не ошиблась. Перед ней было бледное, неподвижное лицо Мишеля.