Катрин. Книги 1-12

Счастливая от того, что он смог это припомнить, Катрин нащупала на дне шкатулки и вынула маленький кожаный мешочек. Через секунду у нее на ладони сверкал громадный черный бриллиант.

— А это я носила в Амьене, когда ты бросил вызов герцогу, — мягко сказала она.

Слабая улыбка мелькнула на губах больного.

— Думаешь, я не помню? Или что я не видел? Да, действительно… в том черном платье ты затмеваешь всех женщин. И ты говоришь, что хочешь пожертвовать этими камнями ради дела, которое к тебе даже не относится?

— Чтобы доказать, что я хочу тебе помочь, — поправила Катрин.

 — И добиться твоего уважения. Я уже давно поняла, что все мои надежды тщетны, что ничто нас больше вместе не свяжет, кроме разве что смерти. Так оставь мне хотя бы это.

Она говорила с такой страстью, что ирония, промелькнувшая в глазах Арно, угасла. Какую — то долю секунды Арно смотрел на Катрин, но выражение его глаз было непостижимым. Наконец он вздохнул:"

"— Ты в самом деле странная, Катрин ! Я действительно думаю… что я тебя никогда не пойму! Оставайся, если хочешь.

С моей стороны было бы черной неблагодарностью тебе мешать, когда ты платишь такую цену.

Столь длительная речь не прошла Арно даром: он устало откинулся на подушки. Но Катрин была слишком счастлива, чтобы встревожиться. Она быстро схватила драгоценности, положила их обратно в шкатулку и отдала ее в руку Ксантраю, остолбенело следившему за ней.

— Храните ее, мессир Жан!.. И присмотрите в городе ростовщика, который бы купил это у вас.

Здесь наверняка еще остался кто-нибудь, кто мог бы взять их.

— Такие, разумеется, есть, но вы, по-моему, забываете, что мы все еще в осаде. Нам не дадут и малой доли подлинной цены. Золото — вещь хорошая, но ведь эти сокровища достойны королевской оплаты! Было бы смешно пустить их по ветру!

В келью вошел настоятель, неся в руках поднос с бинтами, корпией и разнообразными горшочками и кувшинчиками для перевязки.

Бросив на возлюбленного последний взгляд, Катрин удалилась вместе С Ксантраем.

Они вышли на улицу и около монастыря расстались: Ксантраю предстояло идти на крепостной вал сражаться с противником, а Катрин — в свое жилище.

— Думаю, что было бы лучше, если бы вы сами присмотрели за нашим боевым резервом до дальнейших распоряжений, — сказал Ксантрай. — Мне трудно представить себе, как я буду драться с бургундцами, сжав под мышкой целое состояние.