Катрин. Книги 1-12

"

"Обнародованные приказы гласили, что никто не должен двигаться с места, пока не будет вынесен приговор. И тогда представлялись две возможности: либо Жанна подчинится суду церкви и ее передадут монахиням, либо она откажется и ее передадут палачу. В обоих случаях Катрин должна была немедленно забиться в конвульсиях, как будто в состоянии истерии, а Николь должна была создать всеобщую сумятицу и переполох под предлогом помощи ей. Тем временем Жан Сон, стоявший на городской колокольне, откуда он мог услышать пронзительные крики обеих женщин, немедленно начинал бить в оба колокола, Рувель и Каш-Рибо, мощные звуки которых в течение веков призывали горожан к защите города или восстанию.

Этот неожиданный набат должен был создать достаточную суматоху и беспокойство, чтобы Арно с помощью брата Исамбара, который будет стоять недалеко от Жанны, мог выхватить узницу у стражников и кинуться вместе с ней внутрь церкви. Вряд ли Кошон будет соблюдать право убежища, но ведь требовалось лишь выиграть у преследователей две-три минуты, чтобы благополучно увести Жанну в потайной ход. Прежде чем англичане смогут найти вход туда, Дева и ее спасители будут за городом и в сумерках присоединяться к Ла Гиру, который должен был продвинуться с отрядом войск как можно ближе к городу.

Кладбище все заполнялось, и на ступенях, к которым прислонилась Катрин, уже волновались люди, и она едва могла видеть происходящее. Рядом с помостом сверкали сталью, ощетинившиеся пики, которые держали солдаты; дальше был судейский помост. Пестревший черными и белыми рясами, на фоне которых резко выделялся епископский пурпур.

Стоявший в отдалении от Катрин Кошон казался гигантом, его толстые плечи были покрыты горностаевым плащом, что придавало его багровому лицу еще более мерзкое выражение. Высоко в небе летали ласточки, с церковной колокольни тяжелые звуки похоронного звона, словно капли свинца, разливались по всей округе.

Сердце Катрин охватила внезапная тревога, когда она увидела, как приближается палач с помощниками, а за ними следует стройная фигурка, окруженная солдатами.

Когда Жанна появилась на эшафоте, по толпе пробежал шепот, в котором жалость брала верх над любопытством.

— Какая молоденькая, тоненькая и маленькая! — прошептала одна из женщин.

— Бедное дитя, — подхватил белобородый старик. — Должно быть, в тюрьме ей досталось от этих Богом проклятых англичан!

— Ш-ш! — воскликнула молодая девушка. — Они могут тебя услышать!

Вскоре все замолчали. Человек, одетый в черное, подошел и стал рядом с преклонившей колени Жанной, в руках у него был пергамент с красными лентами.