Катрин. Книги 1-12

– Он выкарабкается, – говорил капитан убежденно, – обязательно выкарабкается. Вспомните, как было в Копьене, Катрин! Тогда мы тоже решили, что ему конец!

Но порой он начинал тереть кулаками глаза, сморщившись и едва сдерживая слезы, не в силах больше выносить этого зрелища – неподвижно лежащего друга с мертвенно-бледным лицом и с повязкой на незрячих глазах. Всю ночь, напоминая о зловещем эдикте короля, за окнами слышалось шарканье и топот – это уходили изгнанники, направляясь к воротам Орнуаз. Скольким из них удастся добраться до Бокера или Карпантра – двух южных городов, где к евреям относились терпимо и где иудейская община была богата и сильна?

Было еще темно, когда раздался первый петушиный крик.

Колокол монастыря якобинцев пробил приму,[34] и небо чуть-чуть посветлело. Наконец на востоке показалась яркая полоса, которая начала расти, захватывая все больше места и поглотив в конце концов ночь. На крепостной стене запела труба, возвещая о смене часовых и об открытии городских ворот… В то же мгновение Арно пошевелился.

Сначала руки его нащупали простыню, которой он был укрыт, затем заметались и напряженно застыли в пустоте.

Это были инстинктивные жесты слепого, который пытается определить, где он находится. Катрин и Сентрайль, затаив дыхание, смотрели на него. Сердце молодой женщины билось так сильно, что она приложила ладонь к груди. Казалось, достаточно было одного жеста, чтобы раненый вновь впал в оцепенение… Но нет, губы его дрогнули, и он произнес, словно бы в забытьи:

– Ночь… непроглядная ночь!

Услышав его голос, Катрин смогла наконец вдохнуть полной грудью. Замирая от радости, она схватила вытянутую вперед руку и нежно произнесла:

– Ты слышишь меня, Арно? Это я… Катрин!

– Катрин?

Раненый вдруг скрипнул зубами и с ожесточением вырвал руку из сжимавших ее ладоней.

– Что вам еще от меня надо? – выдохнул он. – В какую ловушку вы хотите заманить меня? Вы же знаете… что все это бесполезно… вы попусту тратите время! Я не люблю вас! Я вас презираю! Вы… вы мне противны!

Катрин пошатнулась от неожиданного удара, но во взгляде стоящего напротив Сентрайля увидела тень улыбки.

– Он принял вас за другую! Любезную супругу Ла Тремуйля тоже зовут Катрин, вам это хорошо известно.

Вероятно, она приходила к нему в темницу. Дайте-ка мне поговорить с ним!

И в свою очередь наклонившись к другу, он положил свои руки на худые плечи Арно.

– Слушай меня, Монсальви! Ты в безопасности! Все позади. Ты узнаешь меня? Я Сентрайль, твой брат, твой друг… Ты слышишь?

Но голова Арно завалилась набок, и ответом Сентрайлю были только какие-то бессвязные слова. Мгновение, когда он пришел в себя, оказалось коротким, и тьма вновь заволокла рассудок больного.