Хмель и Клондайк

Спустился в дом и, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, помчался на первый этаж.

Времени оставалось в обрез – вот-вот дружинники проверят квартиру и полезут на крышу, и если они не полные профаны, то непременно отправят кого-нибудь перекрыть двор и задерживать всех подряд до выяснения личности. Но бежал сломя голову я лишь по лестнице. А на улице без лишней спешки спустился с крыльца, взвалил на плечо коробку, прикрыв ею лицо от случайных свидетелей, и спокойно зашагал в обход дома. Толпившиеся у «соболя» перед первым подъездом зеваки на меня даже не взглянули.

Свернув за угол, я со всех ног рванул за соседнюю панельку, обогнул ее и отпер «буханку». Коробка с лекарствами отправилась на пассажирское сиденье, а только вставил ключ в замок зажигания, у края крыши возник дружинник. Он махнул рукой и что-то крикнул курившему у «соболя» водителю, тот выбежал из толпы и лихорадочно завертел головой по сторонам.

Оставаться и наблюдать за поисками взломщика показалось мне ненужным позерством; я плавно тронулся с места, развернулся на укатанном пятачке и без лишней спешки покатил к Южному бульвару.

Слева мелькнул синими стеклянными блоками фасад «Сен-Тропеза» – самого дорогого и пафосного питейного заведения Форта, а только УАЗ проехал мимо и выкатился на перекресток, мимо под гул ревуна промчался патрульный автомобиль. Вслед за ним – еще один, наглухо тонированный, без опознавательной синей полосы на боку. Я излишне нервно вывернул руль вправо, едва не зацепив при этом ехавшую по встречке телегу, и сразу перестроился в первый ряд, а потом и вовсе остановился на расчищенной от снега парковке перед косметическим салоном «Аполлон&Афродита».

Руки тряслись, по спине катил пот, ноги онемели и едва шевелились.

Нож легко вспорол налепленную на коробку полосу желтого скотча; разрезать целлофановые упаковки удалось и того проще, дольше отбирал заветные семь таблеток.

А как отобрал, немедленно принялся глотать их, запивая кофе.

Нет, это не зависимость, вовсе нет. И наличие в пилюлях неких запрещенных компонентов не имело ровным счетом никакого значения. Просто не было выбора – либо я принимаю лекарства, либо в течение полутора-двух месяцев отправляюсь в мир иной.

Лично мне первый вариант казался куда предпочтительней второго.

Лихорадочное сердцебиение вскоре утихло, я вывернул с парковки на проезжую часть и покатил домой. Загнал УАЗ на задний двор, подхватил с пассажирского сиденья «Шершень» и унес вскрытую коробку в квартиру. Там потратил какое-то время на сортировку пилюль по пустым коробкам, а лекарства для Платона, не мудрствуя лукаво, задвинул под кровать.