Хмель и Клондайк

– Ты хоть раз в жизни стреляла?

– Не раз. Говорю же, что умею.

Как-то сюрприз получился, да. Но я ее уже достаточно изучил – если уперлась, то уперлась, бороться бесполезно. Упирается она очень редко, зато эффективно.

И что ей дать? А вот пусть сама скажет, типа первая проверка на знания.

– И что тебе оставить?

– Или помпу, или левер, все равно.

Опа. С «помпой» еще понятно, можно и так это слово подцепить, а вот «левер» уже экзотика, это знать надо.

– Только калибры не самые зверские, чтобы с ног не сбивало.

И даже так.

– И где стрелять научилась?

– Отец был охотником.

Надо же… никогда от нее об этом не слышал. Но она свою семью как-то и не обсуждала со мной особо.

– Если экзамен по обращению сдашь, то я согласен.

– Когда встану, – сразу оговорилась Мила.

Я лишь показал ей сложенные кольцом большой и указательный палец. Но вообще… ну, не знаю, разбираться в оружии, встречаться с хозяином оружейного и оружейником и ни разу об этом не заговорить… чудно, ей-богу.

Машины можно пока переставить. Недостаток гаража-кишки: выехать можно только на одной. И да, сразу долить бак в «сабербене» и загрузить канистры.

Кстати, а где мы завтракаем сегодня? Дома или у Хмеля в пабе? Хотя пока еще Мила встанет… Поставил чайник на плитку, надел куртку и пошел в гараж, двигать машины и все такое.

Завтракали все же дома. Мила приготовила омлет с ветчиной в тесной кухоньке нашей студии, который мы съели, сидя за стойкой и поглядывая в полузамерзшее окно на пустой Красный проспект, по которому время от времени проезжала какая-нибудь машина. Воскресенье, утро, оно и в Форте как в любом другом месте, люди отсыпаются, а многие еще делают это после субботнего вечера.

Потом в дверь магазина неожиданно позвонили, и я спустился вниз, допивая чай на ходу. Для Кузьминка рановато, но это оказался не Кузьминок, а какой-то мордатый дядька, приехавший на серебристом старом «патфайндере». Дядька показал мне выписанное в пятницу в Дружине разрешение на ношение и занял у меня чуть не час времени, пока наконец не унес с собой «разъяренного судию» от «Таурус», то есть револьвер под «четыре пятьдесят четыре кэсалл» и «четыре десять» гладкий одновременно. Бредовая конструкция, откровенно говоря, но некоторым нравится.

«Таурусы» вообще живее «ругеров» продаются из-за «крутого» внешнего вида, хотя по качеству бразилец от американца отстает очень сильно, но это личное дело каждого. И заодно мужик шесть коробок патронов утащил, обычных и с приблудами, при этом расплатился наличными – одинаковыми золотыми червонцами. Так что время не зря потратил, учитывая, сколько я на каждый ствол и патрон накидываю.

Потом объявился Саня, который, зевая, спустился по лестнице в магазин.