Хмель и Клондайк

Без фуфайки стало зябко, зато тяжелая одежда больше не сковывала движений, а долгое лежание в сугробе не входило в мои планы на сегодняшний вечер.

Не став выходить на проезжую часть, я пробрался мимо развалин гаража на кое-как расчищенную от снега тропинку и поспешил к двухэтажному бараку, за которым располагался особняк бандита.

Ночь рассыпалась на оттенки серого, давая разглядеть мельчайшие детали, а только я вышел к ограде флигеля, на витках колючей проволоки, протянутой поверх забора, загорелись оранжевые искорки охранного заклинания. К счастью, на листы профнастила защитные чары не распространялись.

Я несколько раз глубоко вздохнул и напоследок огляделся по сторонам. Людей на улице не было, только доносилась откуда-то песня о нелегкой судьбе сидельца. Закралась неуютная мысль, что бандит вряд ли стал бы отрываться от коллектива, и возможно, в округе проживает немало его подельников, но отступать было поздно.

Скакнув через полузаметенную снегом бетонную оградку, я рванул к забору, плюхнулся в сугроб перед ним и достал из кармана штанов алхимический маркер, предназначенный для работы по металлу.

Нарисованная на оцинкованном листе окружность вспыхнула и погасла; мне без проблем удалось выдавить ее и пролезть внутрь.

За оградой ждал первый неприятный сюрприз: решетки на окнах первого этажа светились равномерным красным сиянием. Сигнализация? Она самая.

Высматривая возможные огрехи защиты, я настороженно двинулся в обход особняка и вдруг краем глаза уловил синий отблеск в дальнем углу. Остановился, с опаской разглядывая занесенную снегом собачью будку неподалеку от ворот, и тут же от нее в мою сторону метнулось светящееся облако.

Точнее – метнулся огромный белый дог, который из-за своей масти нисколько не выделялся на фоне снега. Бежал пес быстро и совершенно бесшумно, но как-то механически переставляя лапы. А наложенное на него заклинание…

Черт, да он дохлый! Дохлый дог, которым управляют чары!

Переложив пистолет в левую руку, я выхватил заточку, которая через колдовские окуляры сияла стержнем сиреневого света, а когда тварь распласталась в длинном прыжке, резко отступил в сторону. Вспомнились старые уроки, тело само провернулось на месте, трехгранный штырь вонзился меж ребер мертвого пса.

Полыхнула белая вспышка, чары развеялись, и дог повалился на землю. Высвободив из холодного бока ставшую обычным куском металла заточку, я ухватился за ошейник и потянул дохлую собаку к будке. Вряд ли мертвая тварь выходила встречать хозяина и бегала за палкой; скорее всего, тот хватится ее очень не скоро.

Пока волок через двор тяжеленную тварь, на глаза попалось заметенное снегом окошко цокольного этажа.