Хмель и Клондайк

Тот прокатал его машинкой, убедился в подлинности и только тогда снял трубку телефона.

Через пару минут рядовой вернулся к «буханке», протянул удостоверение и спросил:

– Почему без номеров?

– Украли, – спокойно ответил я.

– И как машину записывать на въезд/выезд?

– Ну я же не посторонний, запиши на служебное удостоверение.

Караульный поглядел на меня с неприкрытым сомнением, потом махнул рукой:

– Проезжай!

Связываться с коллегой, прикатившим на встречу с заместителем командира Патруля, ему точно не хотелось.

Ушел вниз выставленный под углом железный лист, как на железнодорожных переездах, я попетлял между блоками и загнал «буханку» в глухой закуток у забора и гаражных боксов, так чтобы не было видно с улицы.

– Зачем так далеко? – зашагал ко мне неугомонный рядовой.

– Разговор небыстрый намечается, – спокойно пожал я плечами и запер кабину. – Вот придется вам технику выгнать, неужели за мной побежите? Логистика!

Караульный кивнул и требовать переставить машину не стал.

– Пропуск, – протянул только от руки заполненный листок, заранее разлинованный и неровно оборванный.

– Благодарю, – улыбнулся я и зашагал к зданию бывшего профтехучилища. Поднялся на крыльцо и протолкался мимо рабочих, которые монтировали на входе пропускную систему, но попался на глаза бдительному младшему сержанту и был немедленно взят им в оборот.

– Документы! – потребовал служивый.

Одним удостоверением на этот раз не обошлось, пришлось доставать разрешение на оружие и сверять серийные номера.

– Совсем заняться нечем? – вздохнул я, убирая револьвер обратно в сумочку.

– Устав гарнизонной и караульной служб обязывает! – строго ответил младший сержант, записал в пропуск время и кивнул на рабочих.

 – Весь день шум, пыль, гам. Ни покурить сходить, ни отлить. Только отвернешься, как тараканы разбегаются.

– А бригадир где?

– Мне бы кто сказал! – фыркнул караульный. – Слушай, закурить есть?

– Не курю, – ответил я и в свою очередь поинтересовался: – Гельман где сидит?

– Второй этаж, угловой кабинет, дальний от лестницы. Найдешь, там вывеска.

– Найду, – кивнул я и зашагал через вестибюль.

Накатила нервная дрожь, затряслись руки, начали подгибаться ноги.

Шок и адреналин отступили, стало страшно. Хотя теперь-то чего бояться? Дело сделано.

Еще было немного противно. Пусть и бандитов завалил, и жизнь давно от брезгливости отучила, но как-то погано на душе. Будто в грязи извалялся.

Но это пройдет. Всегда проходит.

Я ведь самый умный и замечательный и все сделал правильно, так?

Мы все самые умные и замечательные для самих себя. А кто нет – тот больной на всю голову. Как-то так.

В кабинет заместителя командира Патруля я прошел без стука.