Хмель и Клондайк

Вновь наполнил бокал гостя, потом достал из-под прилавка бутыль с настоянным на травах самогоном и набулькал две стопки, себе и Денису.

– Не будь ты таким упертым ослом, Хмель, – вздохнул Селин, – мы бы весь Форт пивом снабжали!

– Мочой, – поправил я собеседника.

– Как сказал один римский император по схожему поводу: «Деньги не пахнут», – возразил Денис и в несколько глотков осушил бокал с пивом.

– Предпочту остаться при своих, – заявил я и взял стопку.

Мы чокнулись и выпили.

– Вот и виски ты не ставишь, – укорил меня Селин, шумно выдохнул и потряс головой. – Крепкий, зараза!

– Все эти виски и коньяки – от лукавого, – поморщился я. – Ты не представляешь, сколько там спирта в процессе выдержки впустую испаряется!

– Крохобор, – фыркнул Денис и взял со стула дубленку.

Вновь распахнулась дверь, с улицы зашел краснолицый товарищ, крепостью сложения под стать Селину, только выше его на голову и с еще более вызывающе выпирающим из-под армейского полушубка животом.

Александр Ермолов, глава всея пограничной службы и цельный подполковник.

– Здоров, Денис! – обрадовался он при виде Дениса.

– Привет, Шурик!

Они обнялись и по-приятельски похлопали друг друга по спине.

– Лысое чудовище не появлялось? – спросил после этого Селин.

– С того лета ни слуху ни духу, – ответил Ермолов. – Но я своим на границу циркуляр спустил, если объявится – маякнут.

Денис подавился смешком и покачал головой:

– Насмешил. До слез, блин! Думаешь, он через пост пойдет?"

"– А почему нет? – развел руками Ермолов и демонстративно потер костяшками пальцев петлицу с тремя шпалами. – Претензий к нему нет…

– Очень сомневаюсь, – покачал головой Селин, махнул мне на прощанье рукой: – Бывай, Хмель! – и вышел за дверь. Не стал даже шапку надевать, благо идти отсюда до «Ширли-Муры» было от силы пару минут. Требовалось просто перейти через Красный проспект и немного подняться по нему вверх.

– Че стоим, кого ждем? – навалился тогда Ермолов на стойку. – Наливай, Хмель!

Я тяжело вздохнул и вытащил из-под прилавка бутыль с самогоном.

– Вздрогнем! – выдохнул пограничник и влил в себя настойку.

Выпил и я.

– Как обычно, темного крепкого? – спросил после этого, пряча бутылку.

– Ящик, – кивнул Ермолов.

Я сходил в холодную комнату и вынес картонную коробку с дюжиной пол-литровых бутылок русского имперского стаута. Впрочем, с Россией это пиво связывала лишь красивая легенда, а приставкой «имперский» оно было обязано исключительно высокой плотности. Обычный стаут, двойной, имперский… Как-то так.

Такой стаут я варил исключительно под заказ. Ну и для себя немного.

– Чек на неделе пришлю, – предупредил Ермолов, забирая пиво. – Идет?

– Не вопрос, – кивнул я.