Хроника гнусных времен

Почти никто. “Поколение Пепси” никаких таких стихов знать не могло.

– Ну вот, – сказал он удивленно, – вы, оказывается, даже книжки читаете.

– То есть вас удивляет, что я не дура, – констатировала Анастасия Сотникова.

Кирилл хотел сказать, что ему нет никакого дела до ее умственных способностей, и вместо этого ответил:

– Ну, на пляже вы выглядели полной идиоткой.

– Я знаю, – печально согласилась она, чего он никак не ожидал. – Но я же вам сказала, что у меня сегодня очень плохой день. Бабушку хоронили. У меня была потрясающая бабушка, и сегодня ее похоронили, а я даже на поминки не пошла, потому что у меня совсем нет сил сидеть там среди чужих людей, выслушивать всю эту поминальную ахинею, и…

Кирилл перепугался, что она сейчас заплачет и ему придется ее утешать. Еще не хватало – ужинать в ресторане с незнакомой девицей, убитой горем, и выслушивать ее откровения о своей горькой судьбе! Однако она быстро справилась с собой. Выудила из гигантского портфеля пачку сигарет и торопливо закурила. Ему понравилось, что она не вытащила сигарету из его пачки.

– Мне очень нужно было, чтобы кто-нибудь сегодня со мной побыл, и вот что из этого получилось. Вы же видели…

– Видел, – согласился Кирилл, – только можно я не буду вам сочувствовать?

– Можно, – сказала она и, приподняв очки, быстро вытерла под ними, – какие-то сигареты дурацкие. Очень едкий дым.

– Поддельные, наверное.

– Наверное.

Возле их столика материализовался черно-белый официант, бесшумно поставил на скатерть запотевшие пузатенькие бутылочки с водой, переливающиеся чистотой стаканы и плоскую тарелочку с лимоном. Бутылочка интеллигентно выдохнула газ, вода с приятным шелестом полилась в стеклянное нутро стакана.

Кирилл Костромин в очередной раз почувствовал прилив истовой любви к своим деньгам, которые позволяли ему в любое время получать все это – приветливых слуг, дорогую еду, прохладу среди знойного города, французскую бутылочку с искрящейся водой.

Слишком долго и, казалось, безнадежно у него ничего этого не было.

– Расскажите мне про вашу бабушку, – попросил он благодушно. – Она вас растила?

– Нет. Для этого она была слишком независимой. Она никого из нас не растила.

– Из кого – из вас?

– Из внуков. Внуков трое. Двое племянников. У меня уйма родственников.

– У меня тоже, – сказал Кирилл и тут же пожалел об этом.

Он не хотел говорить о своих родственниках. Ему всегда было стыдно о них говорить. Зачем он вообще про них вспомнил?!

– А бабушка у вас есть?

– Нет, – ответил он неприязненно, – она давно умерла. Я ее почти не помню.

Конечно, он ее помнил.