Хроника гнусных времен

Он зарос щетиной по самые глаза, на затылке у него шишка, а вчерашний перегар можно поджечь и стать лучшим за всю историю человечества исполнителем номера “Глотатель огня”.

Кирилл Костромин всегда старался выглядеть пристойно в глазах окружающих.

Едва Настя вышла, он поднялся и, охая, как больной старик, напялил джинсы и вынул из гардероба чистую майку. Он был уверен, что ему поможет душ, но до него нужно было еще добраться.

Приглушенно зазвонил мобильный, и Кирилл долго пытался сообразить, где он, и не сразу вспомнил, что Настя говорила что-то про диван.

Телефон нашелся под толстой диванной подушкой.

Звонил Игорь Никоненко.

– Слушай, Кирилл, – начал он, едва поздоровавшись, – я думал, что от этого твоего Института патентоведения с ума сойду. Там сто подразделений, одно другого хуже. Светлана Петруничева работает в архиве группы патентных поверенных. Обычный работник, не хуже и не лучше других. В архиве самая молодая. Ничего особенного за ней не числится.

– Никакой уголовщины, ты это имеешь в виду? – спросил Кирилл, неуверенно пристраивая голову к вышитой подушечке. Держать ее самостоятельно он был не в силах.

– Никакой. А что? Должна быть уголовщина?

– Я не знаю.

– Ты там только самодеятельностью не занимайся, – проворчал Никоненко, понизив голос, – вы с Пашей очень любите, я знаю. Зачем она тебе, эта Петруничева?

– Мне просто нужно выяснить кое-какие обстоятельства, – объяснил Кирилл туманно.

– Ну да, – согласился Никоненко. – Есть одно обстоятельство, но оно к твоей Петруничевой прямого отношения не имеет.

– Какое?"

"– У этой группы патентных поверенных есть начальник. Его зовут Петр Борисович Лялин.

Сорок пять лет, на этой работе три года. Во всех отношениях положительный мужчина.

– Ну и что?

– Месяца три назад внезапно разбогател. Зарплата у него что-то около трех с половиной тысяч русских рублей, а он себе недавно машинку купил. “Шкода-Октавия”, тысяч за пятнадцать североамериканских рублей. И сделал все как-то не слишком грамотно, налоговики по крайней мере проявили интерес.

Кирилл отодрал голову от подушечки и разлепил глаза.

– И что?

– Больше ничего не знаю, Кирилл. Честно. Я даже сегодня с утра звонил Леве Захарову в Питерскую налоговую полицию.

Он мне сказал, что у них висит какая-то мутная история с торговой маркой “Красно Солнышко”, и в этой истории вроде бы замешана эта группа патентных поверенных, но, что за история, не рассказал. Вот и все. То ли сам не знает толком, то ли еще что-то.

– Спасибо тебе, капитан, – сказал Кирилл, добавив в голос побольше чувства.

– Я уже неделю как майор, – пробормотал Никоненко. – Так что звони, Кирилл. И самодеятельностью все-таки не занимайся.