Хозяйка старого дома

И крикнул в темный потолок: – Так где же она теперь? Мы же тут, тревожим ее покой! Где же эта мертвая стерва, а? Эй, Настька! Выходи, сучка, я тебя порву за Ирку!

Последние слова прозвучали особенно громко и истерично, стало видно, как на его лице и шее от напряжения вздулись вены.

– Перестань, – прошипела Мотя, напряженно озираясь, как будто ждала, что утопленница и правда сейчас войдет в один из дверных проемов. – Прекрати немедленно!

– Это ты перестань, – огрызнулся Витя уже тише, театрально разведя руками. – Видишь? Нет тут никакой Настьки. Какой-то больной урод убил Ирку и…

Он осекся из-за раздавшегося где-то в здании грохота. Словно что-то массивное и твердое свалилось по меньшей мере со второго этажа на первый.

Макс тихо выругался, Мотя заскулила от страха, а Витя повернулся к выходу, со стороны которого послышался шум. Юля тяжело сглотнула, направляя на дверной проем луч фонарика. Теперь он плясал не хуже, чем до этого у Вити.

Все четверо замолчали, затаив дыхание, когда в глубине дома послышался звонкий женский смех. Легкий, веселый и оттого невозможно жуткий. За смехом последовало пение. Не слова, а просто игра голосом, прерываемая все тем же смехом.

– Это она, это она, я же вам говорила, – зашептала Мотя. – Уходим, уходим отсюда!

– Она, говоришь? – зло процедил Витя сквозь зубы. – А вот сейчас я с ней и разберусь!

И он ломанулся вперед и исчез в дверном проеме быстрее, чем кто-либо успел среагировать.

– Витька! – Макс дернулся за ним, но Мотя успела поймать его руку.

– Эй, не бросай меня тут одну!

– Я должен его догнать, – Макс решительно высвободился из ее хватки и кинулся вслед за другом, бросив на ходу: – Ждите здесь!

Девушки остались вдвоем. Где-то далеко снова прозвучал женский смех, эхом прокатившийся по коридорам, а потом крик Макса: «Витька, дебил, вернись!»

После чего все стихло. Смолк смех, стихли шаги ребят.

– Надо уходить, – решительно заявила Юля. – Идем к машине, подождем их там.

Она дернула Мотю за руку, но та неожиданно уперлась.

– Макс сказал ждать здесь!

– А если она придет? Что будем делать, если Настя придет сюда? – выдала Юля единственный аргумент, который пришел в голову.

После него Мотю не пришлось уговаривать: она поспешила к другому выходу даже вперед самой Юли. А та опять застряла на секунду у дверного проема, где ей раньше послышался шум. Там снова что-то зашуршало и, кажется, кто-то даже тихо ахнул. Или просто громко вздохнул. Она замерла, глядя в недра темного коридора. Самого коридора Юля, конечно, не видела, но помнила, что он есть.

Ей показалось, что в темноте кто-то шевельнулся. Или это сама темнота шевельнулась? Юля не знала, но воображение против воли нарисовало складки длинной рубахи в пол, колыхнувшиеся от движения.