Хрупкая связь

Невозмутимо общаться с Ами в таком состоянии кажется почти непосильной задачей.

Если Аслан хочет, чтобы я ему помогала и содействовала, первое правило, которому я его научу, — не раскачивать мать общей дочери. Не расшатывать в хлам её нервные клетки, которых и без того осталось немного.

— Не против, если мы с Амелией прогуляемся по району с собакой? — спрашивает Аслан, заглядывая на кухню и опираясь рукой на дверной косяк.

Он, кажется, пришёл в себя гораздо быстрее, чем я, потому что звучит уже не так зло и враждебно. И я, чёрт возьми, завидую ему, потому что в моей груди до сих пор настойчиво вибрирует тревога.

— Далеко?

— Я забыл купить Луне пелёнки. Мы дойдём до аптеки и сразу же вернёмся обратно. Метров триста, если нужно точнее.

Цокая ногтями по плитке, вокруг меня начинает виться ретривер. Собака требует ласки, тычась носом в мою ногу, но я не могу совладать с собой, чтобы ответить ей взаимным теплом. Даже банальная улыбка получается кривой.

Я вскидываю взгляд и делаю шаг вперёд. От меня прямо сейчас требуется решение — доверяю ли я Аслану или нет? Препятствую или помогаю? Я с ним заодно или против него?

— Хорошо, идите, — отвечаю после минутной паузы. — Только, пожалуйста, не позволяй Ами снимать шапку на улице.

Аслан кивает, свистит собаке и скрывается за поворотом. Я слышу шум и суету в прихожей, а затем на плечи ложится долгожданная тишина, дающая мне возможность наконец-то прояснить мысли.

25

Разговоры о ретривере не прекращаются ни по дороге домой, ни за ужином, ни перед сном. Ами настолько возбуждена, что я никогда не видела её такой.

Ещё бы! Мало того, что она играла с собакой и кормила её, так ей самостоятельно позволили выгуливать Луну на поводке. Амелия мнила себя самой настоящей хозяйкой.

Она была важной и взрослой. И действительно значимой.

Как только дочь засыпает, я чувствую себя без сил. Абсолютно пустым сосудом, из которого выпили всю энергию до последней капли.

Мне казалось, что я смогу удерживать втайне наши встречи с Асланом до тех пор, пока Влад не вернётся из командировки, но с первым же ночным звонком я обрушиваю на него шокирующую информацию. Перед смертью не надышишься — это, похоже, про меня.

Но я озвучиваю не всё.

Выдаю дозировано, потому что для более объёмного разговора нужна личная встреча глаза в глаза. Сказать мужу о том, что инвесторы, с которыми он сейчас ведёт переговоры, — знакомые Аслана, значит нанести ему удар под дых. Не уверена, что когда-нибудь вообще в этом признаюсь. Как и во многом другом.

Влад принимает новость стойко, но задаёт множество вопросов невпопад, которые должны волновать его меньше всего. Я не занимаю позу виноватой, не лепечу и не впадаю в истерику. Это снимает ненужное давление и позволяет разговору остаться в рамках разумного.

Или почти.