Кольцо «Принцессы»

– Руки! – чуть ли не в голос потребовали оба. – Покажи руки!

7

Разбор полета начался тем же утром, причем возник спор за право «первой ночи» и начальник особого отдела выспорил, показав командиру полка некие секретные инструкции на сей счет. Наличие кольца удовлетворило всех и несколько сбило страсти; с помощью кровопускания, массажа и мыла его сняли в санчасти, заодно там же сделали первоначальный врачебный осмотр, определили легкий похмельный синдром и ничего больше. А заветное колечко убрали в сейф Заховая, несмотря на то что майор-маркитант хотел забрать его себе (дескать, материальную ответственность за самолет и «принцессу» несет его фирма), а представитель главного конструктора – себе, руководствуясь весьма убедительными аргументами.

О том, что пилот исчезнувшего неделю назад МИГа внезапно явился в расположение части сам, без всякой помощи и при странных обстоятельствах, было незамедлительно сообщено по команде на самый верх, и теперь ожидалась какая-то серьезная комиссия из Росвооружения, ВВС и Генштаба, а за сохранение государственных тайн и за секретность перегона самолета более всех отвечал Заховай.

Он лучше остальных знал, что спрос за сверхсекретный прибор и его утрату в первую очередь будет с него – почему не проинструктировал, не обеспечил, не предостерег, не принял должных мер и так далее. У всех руководителей были определенные должностные обязанности; особист отвечал сразу за все и сполна.

В общем, в рядах начальников возник временный разлад и взаимное недоверие. Но все это могло продлиться недолго, до приезда комиссии и экспертов, после чего корпоративные полковые интересы возьмут верх и вся эта братия выступит одной командой против любых проверяющих.

Но и тут можно отличиться, выделиться из толпы, если вытащить из Шабанова побольше информации, сделать собственные «правильные» выводы и своевременно доложить. Нечто подобное он уже проходил, когда шла разбираловка по поводу его отношения к реформатору Вооруженных Сил и депутату Госдумы: каждый начальник в приватной беседе поддерживал Германа, но все вместе они ополчились на него и чуть в клочья не разорвали."

"Заховай привел его в свой кабинет и сразу же запер за собой дверь, словно только что купил на аукционе драгоценную вещицу и хотел в одиночестве и спокойствии рассмотреть ее, прощупать и оценить, не зря ли выложил бешеные деньги.

Он думал начать разговор необычно, нестандартно, без всякой официальности, но, сдавленный тисками неожиданности и не подготовленный внутренне, не сумел совладать с человеческим любопытством, однако не забыл о своем положении и потому, усадив Шабанова, сам пал в кресло и долго сидел в ошеломленном отупении.

– Ну, давай, докладывай! – наконец решился он.