Кольцо «Принцессы»

 – Людей нет, пустая тайга, горы, река… Скорее, предгорья Тибета по ландшафту.

– К сожалению, я в географии ничего не понимаю, – сокрушенно сказал представитель хакера. – Но вы просто обязаны вспомнить и назвать место, где находились целую неделю!.. Забродинов! Если вы действительно!.. Нет, не может быть! Вы читали его монографию?

– Я похож на человека, который читает монографии? – спросил Шабанов.

– Да-да, вы похожи на пилота… Если не читали, откуда вам известна фамилия – Забродинов?!

– От внучки. Точнее, правнучки.

– А, вы говорили… Это она рассказала про камень с дыркой, про деревья?

– «Курицу» я видел сам.

Про деревья – она, но мимоходом. Не было времени, надо было улетать.

– Улетать? Куда улетать?

– Я обязан был выполнить условие, дал слово… Она показала мне мир, который я утратил.

– Ничего не понимаю! Какой мир? Параллельный?

– Да почему параллельный? Нормальный, реальный… Мы летали и смотрели на землю.

– На чем летали?..

– Ну, аппарат такой. – Шабанов подыскивал слова. – Вернее, самолет – это аппарат… Мы летали в оболочке… Не знаю, как назвать.

Короче, некий шар, сделанный из нескольких энергетических оболочек. Мне так объясняли… Что-то вроде шаровой молнии… Но внешне похожей на тыкву…

Ученый муж вдруг зажал себе рот, сморщился от негодования на себя и замахал рукой, требуя замолчать. Затем огляделся, схватил бумагу, карандаш и, что-то размашисто написав, показал Шабанову.

«Забыл предупредить, нас прослушивают!» – прочитал он.

И в тот же миг на пороге очутился офицер комендантской роты: разбор полета с одним из родителей «принцессы» закончился…

8"

"Командир полка Ужнин года три уже пересиживал на своей должности.

Он был молодой, летающий полковник и отбывал в Забайкалье не ссылку, а нормальный этап своей карьеры после академии Генштаба. У него впереди был приличный запас роста, однако передержка на уровне полка ему вредила, не давала развиваться – надо было давно уже пройти ступень начальника штаба дивизии, чтобы потом определиться на генеральскую должность; он же торчал на полковничьей, и с каждым годом шансов вырваться оставалось все меньше и меньше. Он чувствовал, что происходит явление, в авиации называемое провалом, – ситуация, когда, отказавшись от посадки, включаешь форсаж и пытаешься набрать высоту. Двигатели ревут в полную мощь, нос задран, однако машина продолжает валиться к земле, поскольку нет достаточной тяги.

И в авиации, и в карьере такое положение можно расценить как аварийную ситуацию, и Ужнин находился в ней вот уже три года.