Кольцо «Принцессы»

Он отворил окно, высунулся по пояс и, подтянув за ветки березу, прыгнул на нее, покачался, однако спускаться не стал – вновь приблизился к подоконнику.

– Герка, а знаешь, я рад, что они не пришельцы, – шепотом проговорил он. – Значит, у нас есть будущее…

Утром его разбудила Алина – то ли ей захотелось перед уходом домой еще раз встретиться, то ли по служебной необходимости пришла, сдавала дежурство и больных, которых выводила из наркоза. Принесла две стекляшки, выразительно поставила в туалет.

– Ну что с тебя взять, кроме анализов?

Взгляд был смешливый, чуть высокомерный, говорила со скрытым сарказмом, мерила давление, брала кровь из вены и пальца, задавала дурацкие вопросы относительно самочувствия, а сама вертела глазами, отыскивая следы ночной пьянки.

– Что же не пришла? – спросил Шабанов больше для порядка. – Я ждал всю ночь.

– Пришла бы, да место было занято, – грудным полушепотом проговорила Алина – очаровывала. – У тебя другая ориентация.

– То есть? Что ты хочешь сказать? – слегка опешил он.

– У тебя был мужчина.

– Никого не было!

– Красиво свистишь… Я подходила к двери.

– Да это друг, еще с суворовских времен! Сам товарищ Жуков. Помнишь, вчера встретились?

Она стала мстить за его вчерашнюю неуместную шутку.

– Старая любовь, с юных лет… Суворовцы!

Герман внезапно сгреб ее, завалил на кровать, хотел поцеловать, но несло запахом табака в смеси с губной помадой – придавил сверху и ощутил, как когтистые пальчики вцепились в руку и сразу же зажгло. Он вскочил – четыре глубоких следа перечеркивали всю тыльную часть ладони.

– Ты что, с ума сошла?

– Могу расписаться и на физиономии! – бросила Алина, встряхнулась, как оттоптанная курочка, и хлопнула дверью.

Этой тоже требовалась тигровая шкура…"

"Когда привезли завтрак – привилегия для лежащих в генеральской палате, – он попросил бинт, замотал руку, чтоб в глаза не бросалось, и скоро этот инцидент отошел на задний план, поскольку в окружном госпитале началась повторная сдача анализов. Он уже смело наступал на оперированную ногу, ходил без костыля и все утро чувствовал душевный подъем. Полагая, что Шабанов все еще лежачий, хирург пришел к нему сам, привел сестру с перевязочными материалами и осмотрел прооперированную ногу.

– Через недельку снимем швы, – пообещал он. – А две недели придется погостить у нас, молодой человек. Кто вас оперировал, руки бы ему оторвать! Зачем было нужно вскрывать зарубцевавшийся раневой канал, когда пуля прошла мышцу почти насквозь и сидела в сантиметре от кожного покрова?

– Этого я не знаю, – на всякий случай предупредил Шабанов, чтобы избежать лишних вопросов.