Кольцо «Принцессы»

– Помнишь, как в суворовском прикрывали друг друга? На вечерней поверке?..

– Ну?!

– Останешься здесь и меня прикроешь.

– А ты в самоход?

– Женщину надо бы навестить…

– Не надо лапши, Герка, – предупредил товарищ Жуков и, скинув фуфайку, сел в кресло. – Ты меня знаешь, и я ничуть не изменился. Позавчера ты не темнил, а что сегодня? У меня рожа другая?

Шабанов взял нож, молча отсоединил компьютерную сеть, подумал и завалил компьютер одеялом и подушками: хрен их знает, как они слушают? Козлобородый не случайно выволок на улицу, не стал говорить в палате…

Кадет все понял, заодно осмотрел стены, посовал пальцы в дырки и ниши, встав на четвереньки, проверил за батареей, со стула осмотрел люстру.

– Могут быть закладки, – шепотом объяснил старый пройдоха. – Проводок такой и маленькая фиговинка на батарейке…

– Завтра я улетаю, – сообщил Шабанов. – Проверить одно место на реке Чае. Это приток Лены…

– Ты мне будешь объяснять! – не сдержался Олег. – Я тут полетал… А что там?

– Не исключено, я упал в том районе. Много совпадений…

– На чем летишь?

– Вроде пассажирский ЯК-40…

– Не понял, чья машина? Чей экипаж? Кто пассажиры, кроме тебя? Кто платит за фрахт? Кто платит, тот танцует…

– Борт из Москвы пригнали, все надежно.

– Кто платит?! – Он забыл о подслушивающих устройствах.

– Насколько я понял, американские банки. Ну, или банки стран НАТО… Долго объяснять.

– Ты что, больной?

– Не больше, чем ты, – усмехнулся Шабанов, укладываясь на кровать. – Кстати, мне понравилось в «веселом» отделении. Такое там к тебе отношение, я скажу! Все Митрич, Митрич… Вот бы полежать!

– Еще належишься… Короче, я лечу с тобой! – Он пристукнул ладонью по колену, видя движение к противлению. – И без обсуждений! Тебя сейчас обдурить – раз плюнуть. Ты находишься во внутреннем и внешнем стрессе, не замечаешь деталей, не видишь тонкостей проблематики. Сейчас ты упертый, оглашенный, или, говоря на местном языке, пациент с утраченным психоанализом и частичной потерей ориентации в пространстве суггестивности.

Кадет вырос в среде ученых и еще с суворовского отличался заковыристой, научной речью и владел некими словами, значение которых иногда знал только он один или уж слишком узкий круг лиц. Тогда неотесанному деревенскому Герке Шабанову это очень нравилось, и он некоторое время даже пытался подражать товарищу Жукову, рыская в философских словарях."

"– Сам-то понял, что сказал? – Герман отвернулся к стене. – Вали отсюда. Я так и знал, липнуть начнешь. Вали. У тебя есть дела поважнее… Нет, на самом деле! Неужели оставишь Катерину в тяжелейшем состоянии? А, Митрич?.. Я бы не оставил.

Он молчал минут пять, скрипел креслом, чесался и швыркал носом.

– Пожалуй, ты прав… – сказал на выдохе.