Кольцо «Принцессы»

Все не так…"

"Потом они сели по-семейному за стол, и Герман набросился на домашний сыр с перцем и ветчину, изготовленную лично отцом. Вообще-то эти продукты были не типичные для тверской деревни, никто там ничего подобного не делал, обходились пищей простой, без всякой переработки, но после войны в глухих деревнях появились сосланные из западных областей прибалты и немцы. Говорят, они и научили местных. Те же, как водится, превзошли учителей и стали делать деликатесы со своими поправками, из экологически чистого сырья, и батя гнал теперь свою продукцию колбасного цеха за рубеж.

Матушка вдруг спохватилась, достала из сумки термос с молоком и каравай черного хлеба, испеченного в своей печи. Правда, молоко уже не было парным, и хлеб за дорогу остудился, причерствел, но это был тот самый бальзам, пролитый на душу…

А батин голос создавал полное ощущение, будто они сидят дома – не в районном центре где-то в Забайкалье, чуть ли не во дворце, а в родной деревне, в старой бревенчатой избе.

– Я тебя научу, как делать. Ты их не особенно-то слушай, сейчас в людях правды не найти, врут, изгаляются. Были мы тут у врача твоего, толстый такой человек… Говорит, ты под дурака закосил, чтоб пенсию тройную получить…

– Да ведь не правда это, – вступилась мать, – придумал он…

– Погоди, мать! Если тебе положена тройная – не отступай, бери тройную!

– Он еще летать будет! – запротестовала и замахала руками матушка. – Что городишь-то? Какая пенсия – молодой парень! Это он по себе судит, врач-то. Он бы пошел, а Германке что на пенсию уходить? Пусть летает!

– Я ж не против! Но если признают болезнь – бери тройную, Герман! Говорят, вы за один полет столько здоровья сжигаете, сколько топлива – одинаково. Этот харю наел в госпитале, сидит на земле и дохнет от зависти – кто-то больше его пенсии получит! Не отступайся, Герман, если что, дави! Суды все продажные, но встанешь на своем – никуда не денутся.

– Чему ты учишь, Петя? Ему еще летать – не перелетать…

– Мам, там черемуха на Пожне цветет? – перебил их Шабанов. – Я же к вам собрался, а Ужнин вызвал…

– Как же не цветет? Нынче особенно сильно цветет, аж голова кружится, как выйдешь на берег.

– А вы где больше обитаете, дома или в райцентре?

– Сейчас больше дома, сынок. В прошлом году снова корову взяли, двух поросят растим…

– Который час? – вдруг спохватился батя. – Я же договорился пойти на склады, машины посмотреть… С этим, как его? Ну фамилия такая…

– Харин, – подсказал Герман.

– Ну, Харин! Я побежал, а вы тут сидите! Ужинайте без меня, не ждите. Я как чуял – печать с собой взял. Если что, договор заключим…

Когда отец убежал, матушка помолчала немного, подняла отчего-то виноватые глаза:

– Плохи дела у нашего отца, – проговорила тихо. – Хорохорится он, да что толку?..