История «не»мощной графини

– Я не крал! – драл горло лавочник, пока Доран, не церемонясь, пнул его под коленями, отчего торговец упал на них, вызывая гул толпы. – Не крал ничего! – мотал он головой, тяжело дыша.

Его лицо раскраснелось, а все тело дрожало.

– Ты не крал, верно, – заговорил я, отчего люди притихли. – Ты отнял у ребенка монеты. Применение силы это не воровство, согласен, – я цепко держал Льюиса, чувствуя на себе взгляд Роланы. – Но все же наказуемо. Руку отрубить тебе, увы, нельзя, но вот палец…

– Что?! – завизжал резаной свиньей лавочник. – Люди! Вы слышите?! Что творится?! Позовите стражу! Быстрее! Пожалуйста! – разрыдался он, когда по моему сигналу Эрон вытащил тесак, с невозмутимой физиономией подкидывая его в воздухе.

– Вы не имеет право! Кто вы такие?! Я не виноват! – наматывал сопли на кулак торговец, стоя на коленях посреди многолюдной толпы.

– Я Лимар Уинс Оун! И на правах наследника дома, управляющего этой землей, я могу самолично наказать тебя!

Узнав, кто перед ними, люди испуганно притихли замирая.

– У меня есть свидетель! – отчаянно мотал головой торговец. – Жавотта! – всхлипывал он, смотря на ту самую женщину, что расталкивала толпу, подбираясь ближе.

– Жавотта! Скажи им! Скажи, что я не виноват! Ну что ты молчишь?! – зарычал лавочник, вновь начиная рыдать.

– Вы подтверждаете его слова? – вскинула брови Ролана, испепеляя взглядом побелевшую лицом Жавотту.

– Скажи им! – умолял торговец.

– Ну так что? Подтверждаете или нет? – повысила голос дочь графа. – Предупреждаю сразу! Мы знаем правду! Если солжете, встанете рядом с ним! – махнула рукой девушка, указывая на коленопреклоненного лавочника.

– Я… – судорожно вздохнула она. – Я…

– Ну?! – рыкнула Ролана, вызывая у меня очередной приступ восхищения.

– Нет! – всхлипнула женщина.

– Нет?! – обомлел лавочник.

– Я не подтверждаю, – замотала головой обманщица.

– Все слышали? – обратился я к загудевшей толпе. – Она не подтверждает! А это значит, что лавочник лжет! Отрубите ему палец! – посмотрел я на своих стражей.

– Нет! – затрясся пуще прежнего торговец, истерично вереща, когда Доран силой вывернул ему руку, не без труда растопыривая скрюченные пальцы. – Простите… – орал он.

– Простите меня!

Его душераздирающий крик ни капли не трогал. Единственное, пришлось отвернуть Льюиса, чтобы он не смотрел на этот ужас.

Народ находился в полуобморочном состоянии, но никто не посмел вступиться за прогнившее нутро лжеца.

Эрон замахнулся тесаком, замирая…

– Простите! – рыдал истерично лавочник, а на его штанах появилось мокрое пятно позора, увеличиваясь на глазах, от которого в воздухе разлился характерный запах мочи. – Я виноват! Виноват! Я отдам мальчишке в два...