Красные туманы Полесья

Впрочем, в СС служили именно такие персонажи, переполненные ненавистью ко всему неарийскому, особенно к евреям и цыганам.

— Рядом дети, так?

— Так, господин офицер, сын Илья, дочери Соня и Лея.

Калач указал на девушку постарше.

— И сколько лет твоей Соне?

— Десять, сыну четырнадцать, Лее шесть.

— А смотрится так, как будто ей все шестнадцать, оформилась уже. Симпатичная. — Калач вытер слюни.

— У меня к вам один вопрос, Годман, — заявил Бонке.

— Да, господин офицер. Я скажу все, лишь бы вы не тронули нас, несчастных евреев.

— Зачем мне вас убивать? Вас отвезут в райцентр, предоставят жилье.

Калач рассмеялся и заявил:

— Даже с прислугой.

Бонке повернулся к начальнику полиции.

— Мне удалить вас отсюда, Калач?

— Молчу, герр гауптштурмфюрер.

— Итак, у меня к вам, Годман, всего один вопрос, верный ответ на который спасет жизнь вам и вашей семье.

— Я готов.

— Где ценности, что вы вывезли из Гороша?

— У меня ничего нет.

— Значит, и жизнь вашей семьи ничего не стоит.

— Подождите, мне надо принести.

Бонке взглянул на Калача.

— Сопроводи!

— Сара, дети, не бойтесь, нас не убьют, — сказал Годман и ушел вместе с начальником районной полиции.

Вернулся он с саквояжем, поставил его на стол.

— Вот, господин офицер, все, что у меня есть.

— Откройте замок!

— Ах да, извините.

Годман снял с шеи шнурок, на котором висел ключ, открыл замок.

Гауптштурмфюрер распахнул саквояж. В нем были бумажные пакеты. Он достал один, развернул. На стол посыпались золотые коронки, сережки, мелкие броши. Во втором было то же самое.

Калач шмыгнул носом и заявил:

— Ничего себе! Да тут целое состояние.

— Это для работы. Какое состояние? — проговорил Годман.

Бонке развернул все пакеты. Везде одно и то же: кольца, перстни, сережки, колье, браслеты от часов, цепочки.

— Гут, господин Годман. — Он вернул ценности в саквояж, закрыл его, взглянул на дантиста. — Это все?

— Да, господин офицер.

— В городе ничего не оставили?

— Зачем оставлять? Мы насовсем уезжали.

— А что в баулах?

— Там только обычные вещи, посуда.

— Собрать все, что вывозили!

— Позвольте это сделать жене, она распаковывала сумки.

Бонке кивнул Калачу, тот приказал младшему полицейскому:

— Шмаров, проследи!

— Слушаюсь!

Вскоре посреди комнаты стояли три баула.

— Нехилые у них вещички и посуда, господин гауптштурмфюрер, — сказал Шмаров. Один столовый набор из серебра да подсвечник чего стоят. А еще две шубы, пальто новое, костюмы, сшитые в ателье. Такие в магазине не купишь.

— Хорошо. — Бонке посмотрел на дантиста. — Вы отдали ценности, я держу слово. — Он взглянул на Шмарова и приказал: — Беги к шарфюреру, который находится в бронетранспортере, скажи ему, чтобы механик-водитель подогнал его к заднему забору.

— Слушаюсь! — Шмаров убежал.