Крепкий орешек

В момент особого триумфа подняла руки с палочками и замерла...

К холодильнику в одном только полотенце, обвернутом ниже пояса, подошёл Александр Павлович. Мужчина не обратил на меня совершенно никакого внимания, словно меня здесь и не было вовсе.

Открыв холодильник, он достал из него литровую бутылку с минеральной водой, открыл её и начал лениво пить, так и не заметив меня.

А я, в общем-то, и не пыталась быть замеченной. Сидя в своём укромном уголке я наблюдала за тем, как он пьёт. Как завораживающе перекатываются мышцы на его спине, когда он оперся рукой о столешницу гарнитура. Как сексуально стекают капли воды по его спине, падающие с ещё влажных после душа волос.

Но в один момент, что-то пошло не так.

Молотов одним уверенным движением сдернул с бедер полотенце и вытер им шею, оставшись при этом абсолютно голым.

Открыла рот в немом возмущении и тут же закрыла его рукой. Грешна, каюсь. Вот сейчас посмотрю пару секундочек на крепкую попку и раскрою своё присутствие.

В голове непроизвольно заиграла мелодия «оу, ю тач май тралала». Ох, уж эти булочки.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Эх, жалко нельзя потрогать и остаться при этом незамеченной.

Ладно, посмотрели и хватит, пора намекнуть, что он здесь не один.

- Сушнячок? - сочувствующе спросила я, от чего Молотов чуть не залез в холодильник, предварительно поперхнувшись водой.

- Орешкина?! Ты какого здесь делаешь? - мужчина пытался одной рукой держать бутылку с минералкой, а другой, почти успешно, прикрывать свою обнаженку полотенцем.

В смысле, какого? Мысленно негодовала я, пытаясь не смеяться в голос при виде растерявшегося и напуганного начальника.

Вот и срывайся после этого среди ночи, вызволять этого голопопика из всяких там Кислых апельсинов.

Ну, что ж, вы сами напросились, Александр Павлович...

- Саша, не балуйся, - томно произнесла, даруя ему кошачью улыбку. - Неужели ты забыл нашу страстную ночь любви, после которой ты обещал на мне жениться?

- Ночь любви? - кажется, я сильно его шокировала. - Жениться? - не верил он моим словам.

- Ну, да, - уверенно ответила ему, внутренне умирая от смеха. - Помнишь, после шестого раза ты плакал на моём плече и обещал сегодня же поехать в загс?

- Врёшь! - догадался Молотов и хищно сощурил глаза.

Поставив минералку в холодильник и закрыв его, Александр Павлович, не разрывая зрительного контакта, обернул бёдра полотенцем, лишая меня зрелищ. На хлеб в этом доме я уже не рассчитывала.

- Ничего я не вру! - я намерена держать оборону до последнего. - Ты мне ночью позвонил из бара, я приехала. Потом мы поехали к тебе, то есть сюда. И тут понеслось: на диване, на кухонном гарнитуре, на барабанной установке, на полу. Где я только ни пыталась уснуть, чтобы не слышать вашего храпа.