Лягушка Баскервилей

Берта кипела от возмущения, слыша от девушки заявления вроде такого:

– Мамулечке нужны деньги, ей необходимо купить лекарства.

А еще Берте не нравилась дружба Лары с Юлей Корольковой, последняя казалась очень хитрой. Учительница опасалась, что та втянет наивную Ларису в беду. Так и вышло.

Когда Лару арестовали, Берта сумела добиться свидания с девушкой. Лариса, увидав своего бывшего педагога, разрыдалась и рассказала правду: она не знала, что лекарство смертельно, Юля пообещала ей, что Сергей просто заболеет, а когда жена перестанет подливать капли, выздоровеет…

– Эта, с позволения сказать, подруга, – возмущалась сейчас Берта, вновь хватая сигареты, – задурила Ларе голову! Наболтала про какое-то несметное богатство, золото да брильянты, вот дурочка и пошла у нее на поводу, хотела маме и сестре помочь. Какая наивность! Юля действовала оборотисто, сама к пузырьку не прикасалась, загребала жар чужими руками, ее невозможно было уличить!

Берта внушала Ларе: ее использовали, обманули, обвели вокруг пальца, надо сообщить следователю истину! Но следователь не поверил Ларисе, от него же она узнала, каким именно ядом отравили ее мужа Сергея.

После суда учительница решила поддержать несчастную и написала письмо на зону. Послание вернулось нераспечатанным, с небольшой сопроводительной запиской: «Я преступница. Простите, не хочу общаться. Лариса».

Берта схватилась за валокордин, она великолепно знала характер бывшей ученицы и понимала: та решила сама наказать себя со всей строгостью.

Спустя некоторое время после описанных событий к Берте пришла домоуправ и, вручив список, велела:

– Обойди жильцов, пусть дадут, кто сколько может.

— Кто-то умер, – скорей утвердительно, чем вопросительно, произнесла лифтерша.

– Дочь Родионовой, инвалидка, отмучилась, – пояснила домоуправ. – Впрочем, с такой травмой долго не живут. Анжелика столько лет проскрипела потому, что мать за ней самоотверженно ухаживала. Галина вчера ко мне приходила, просила оказать помощь для похорон. Так плакала, рассказывала, сколько сил в доходягу вложила, каждый день в больницу ездила, лучшую палату ей выбила, профессоров привозила, лекарства из заграницы выписывала… А толку? Весь запас извела, сберкнижка пустая, даже упокоить девку не на что. Да уж, побил господь Галину по полной, одна дочь неходячая, вторая в тюрьме. Жалко Родионову до слез, из последних сил баба бьется. Теперь еще и уголовницу кормит, а зона дорогое удовольствие, туда передачи возить надо.

У Берты потемнело в глазах, она-то великолепно знала цену рассказам Галины. Видела самолично «шикарную» палату Лики и в отличие от родной матери, не явившейся в суд якобы по причине болезни, высидела все заседания. Только переубеждать домоуправа никакого желания не имелось.