Ловец снов

 – Маача! Маача!

– Ты где был? Где ты был, плохой мальчик, плохой старый Даддитс?

Они встречаются, и Даддитс оказывается настолько выше – на два-три дюйма, не меньше, что Бивер морщится, ожидая, что женщину-птичку сейчас расплющит, как кота Тома в старых диснеевских мультиках, но вместо этого она с неожиданной силой поднимает сына и кружит. Ноги в кроссовках безвольно болтаются, рот растянут до ушей в сияющей улыбке счастливого экстаза.

– Я уже хотела звонить в полицию, старый противный негодник, старый противный негодник Да…

Но тут она видит Бивера с друзьями и ставит сына на землю.

Улыбка облегчения растаяла, она хмурится и делает шаг вперед, прямо по сетке для «классиков», начерченной мелом на асфальте, и, как это ни жестоко, Бивер думает, что даже эта простая игра не по силам Даддитсу. Слезы на ее щеках сверкают в свете солнца, наконец-то прорвавшегося сквозь тучи.

– Ой-ой, – говорит Пит. – Сейчас нам достанется на орехи.

– Не возникай, – тихо советует Генри. – Пусть выкричится, а потом я объясню.

Но они недооценили Роберту Кэвелл, вернее, судили о ней, как о большинстве взрослых, похоже, заранее считающих, что все мальчики их возраста виновны, пока не доказано обратное.

Но Роберта Кэвелл совсем другая, как и ее муж, Элфи. Такими их сделал Даддитс.

– Мальчики, – спрашивает она, – он бродил по городу? Заблудился? Я так боялась позволить ему ходить в школу одному, но он ужасно хочет быть, как все мальчики…"

"Она крепко пожимает пальцы Бивера одной рукой и ладошку Пита – другой. Потом настает очередь Джоунси и Генри.

– Мэм, – выговаривает Генри.

Мисс Кэвелл пристально глядит на него, словно пытаясь прочесть мысли.

– Не просто заблудился, – кивает она.

 – И не просто бродил.

– Мэм… – снова начинает Генри, но тут же понимает, что скрыть ничего не удастся. С ее лица на него вопросительно смотрят зеленые глаза Даддитса, только умные, настороженные и проницательные. – Нет, мэм. – Генри вздыхает. – Не просто бродил.

– Потому что обычно он сразу идет домой. Утверждает, что не может потеряться, потому что видит линию. Сколько их было?

– О, немного, – заверяет Джоунси, искоса глядя на Генри. Даддитс тем временем отыскал отцветшие одуванчики, плюхнулся на живот и увлеченно дует на головки, поднимая в воздух фонтаны крошечных парашютиков.

 – Трое парней дразнили его, мэм.

– Взрослых парней, – уточняет Пит.

Ее глаза снова изучают их, поочередно скользя от Джоунси к Питу, от Пита к Биверу, от Бивера снова к Генри.

– Зайдите к нам, – приглашает она. – Я хочу услышать, как все было. Днем Даддитс пьет свой ЗаРекс, его любимый напиток, но, бьюсь об заклад, вам больше по вкусу чай со льдом, верно?

Троица поворачивается к Генри, который, после недолгого раздумья, кивает:

– Да, мэм, чай со льдом – это здорово.