Ловец снов

Один из них, тучный малый в оранжевом пуховике, делавшем его похожим на тестяного человечка «Пилзбери»[55], направился к нему.

– По-моему, вам не стоило этого делать, приятель. – Он помолчал и понизил голос. – Они пристрелили моего зятя.

Да. Генри прочел его мысли. Зять толстяка, тоже не худышка, визгливо рассуждавший об адвокате, о своих правах, работе в бостонской инвестиционной компании. Солдаты кивали, объясняя ему, что это временно, ситуация нормализуется, к вечеру все выяснится, и одновременно споро подталкивали двух ожиревших охотников к амбару, где уже томилась захваченная добыча, и вдруг зять неожиданно вырвался и метнулся к автопарку.

Бум-бум, и свет померк.

Дородный мужчина с бледным искаженным лицом пересказывал все это Генри, но тот перебил его:

– Как считаете, что они намереваются сделать с остальными?

Шокированный собеседник вытаращился на Генри и отпрянул, словно боясь заразиться. Подумать только, ну не забавно ли? Да ведь все они, все подцепили какую-то инфекцию, по крайней мере чистильщики, нанятые правительством, в этом уверены, и конец их ждет все тот же.

– Вы ведь это не всерьез? – спросил толстяк.

И добавил, почти просительно: – Слава Богу, мы в Америке.

– Неужели? И с вами, разумеется, поступают по закону?

– Они просто… Уверен, они просто… – Генри с видимым интересом ждал продолжения, но его не последовало. То есть не в этом ключе. – Мы ведь слышали выстрел, правда? – спросил толстяк. – И какие-то крики.

Из составленных вместе трейлеров появились двое санитаров с носилками. За ними с видимой неохотой следовал менеджер среднего уровня, крепко зажав под мышкой неизменную планшетку.

– Похоже, вы все правильно поняли.

 – Генри вместе с толстяком наблюдал, как люди с носилками поднимаются по ступенькам «виннебаго». Едва мистер Менеджер Среднего Уровня приблизился к изгороди, Генри громко окликнул: – Ну как делишки, надувала? Здорово повеселился?

Толстяк съежился. Малый с планшеткой наградил Генри взглядом, от которого скисло бы даже парное молоко, и поплелся к «виннебаго».

– Это… Это что-то вроде чрезвычайной ситуации, – сказал толстяк. – К завтрашнему утру все уладится, даю голову на отсечение.

– А вот у вашего зятя головы уже нет, – напомнил Генри.

У толстяка слегка задрожали губы. Ничего не ответив, он вернулся к прежней компании, мнение которой, очевидно, больше соответствовало его собственному. Генри вновь уставился на «виннебаго», дожидаясь появления Андерхилла. Ему почему-то казалось, что Андерхилл – его единственная надежда… но как бы ни велики были сомнения Андерхилла относительно этой операции, надежда все же оставалась крайне слабой. У Генри же на руках была единственная карта. Карта звалась Джоунси. Они не знали о Джоунси.